Страница 273 из 280
Глава 27
Тирион быстро шагал сквозь ряды азурской армии. Все смотрели на него. Все расступались, давая ему дорогу. Все чувствовали мощь древних доспехов. Один за другим солдаты начали скандировать его имя, и вскоре их пение превратилось в устрашающий, зловещий, громовой рев.
Доспехи, сковавшие тело, казались легкими, как самая тонкая ткань. А сам он никогда не чувствовал себя лучше и сильнее. Он был готов к бою, пожалуй, даже слишком. Он горел желанием схватиться с врагом, взмахнуть мечом, погрузить сталь в плоть. В душе потихоньку закипала ярость — она уже пузырилась, грозя перехлестнуть через край.
Тирион пытался убедить себя, что это не его ярость, что это нечто чужое, внешнее, часть магии, связанной с доспехом, но понимал, что это неправда. Что-то внутри него отвечало гневу, который вобрали в себя доспехи Аэнариона. Магия взывала к этой глубинной части его сущности, а та горячо и куда как охотно откликалась.
И это злило Тириона. Злился он на себя. Эхо могучей личности Аэнариона желало использовать его как сосуд своего гнева, превратить в двигатель своей ярости. Однако, как бы ему ни хотелось поддаться и насладиться раскаленным, плавящим все гневом — Тирион отказался.
Он — это он. Не орудие какого-то там древнего божественного призрака. Он будет, как всегда, принимать собственные решения, будет сражаться сам, оставаясь собой, пускай даже при этом ему не удастся получить доступ к самым глубоким силам доспехов. Не так уж и нужны ему эти чары.
В этот момент Тирион понял, что в некоторых отношениях доспехи уже изменили его. Он чувствовал наличие магии — чувствовал, как никогда прежде. Повсюду вокруг ждали дюжины магических оружий, как азурских, так и друкайских. Он ощущал, как колдуны плетут заклинания — и наличие самих колдунов тоже.
Но сильнее всего он чувствовал леденящее, грозное присутствие Малекита, Короля-Колдуна Наггарота — как чувствовал бы холодный ветер, дующий с севера. Тирион мог бы закрыть глаза и в точности указать на Малекита.
Однако рядом было и другое присутствие, почти такое же мощное, но гораздо более знакомое. Присутствие близнеца. А Теклис-то стал по-настоящему силен, если может посоперничать с этим многовековым могучим злом. За Теклисом маячила Алариэль и та неторопливая древняя сила, которая действовала через нее.
Внезапно Тириону пришло в голову, что не случайность свела здесь сегодня столько могучих магических сущностей и так много древних мощных артефактов. Нет, не случайность… а что же? Неизбежность, судьба, воля богов? Название неважно. Тирион чувствовал, что он и все остальные попались в гигантскую сеть, сотканную существами, превосходящими даже самого Малекита.
Последние солдаты армии высших эльфов расступились перед ним, выпуская Тириона на открытое пространство между двумя великими войсками. Перед ним стоял Уриан — в странных, незнакомых доспехах. Впервые в жизни Тирион видел вплетенные в металл заклинания, не менее впечатляющие и сложные, чем те, что скрывались в его броне. Чужие латы несли в себе злую, мощную, почти разумную темную магию, черпающую энергию из Хаоса. А ведь там заключен демон, понял Тирион. Дремлющее зло подпитывает доспех, придавая носителю силу, превосходящую силы любого смертного.
В каждой руке Уриан сжимал по страшному, светящемуся зеленоватым клинку. Оружие излучало цепенящую, жадную энергию, будто высасывающую жизнь из всего окружающего. Из бороздок в металле сочилась черная дымящаяся кровь, и там, где она капала на землю, трава чахла и умирала, а земля шла трещинами, словно само прикосновение ядовитой жидкости было для нее невыносимо.
На Уриане красовался шлем, отлитый в форме головы какого-то князя демонов. За поднятым щитком виднелись знакомые бледные черты. Уриан выглядел изможденным, измученные глаза его переполнял непонятный ужас. Он вскинул клинки в насмешливом салюте, но взгляд Тириона был прикован к другому, настоящему врагу.
На унылом каменистом холме, возвышающемся над полем боя, на огромном железном троне, установленном на огромном железном щите, восседал огромный железный Малекит. Щит держали на весу два десятка мускулистых рабов — наверное, очень сильных, поскольку весил Малекит гораздо больше любого простого эльфа. Он был на две головы выше Тириона, а броня, полностью закрывающая его тело, — наверное, в несколько дюймов толщиной. В глазницах шлема, вмещающего голову великана, горел холодный взгляд.
Аура необъятной, нестареющей силы окружала Короля-Колдуна. Тирион ощущал злобу, мощь и еще что-то… любопытство? И… узнавание. Он заглянул прямо в эти древние глаза и с удивлением увидел в них что-то вроде шока.
Причину потрясения Короля-Колдуна Тирион понял лишь пару секунд спустя.
На Тирионе были доспехи отца Малекита. Возможно, в этот момент королю показалось, что его могущественный предок вернулся, вышел из могилы, чтобы судить его. Тирион искренне надеялся, что так Малекит и подумал. Он обнажил тотчас вспыхнувший Солнцеклык и скупо отсалютовал Уриану и его хозяину. На этой официальной дуэли, самой важной в его жизни, все правила должны быть соблюдены в точности.
И только теперь он посмотрел на того, кто лежал на земле у ног Уриана.
Корхиен растянулся пластом, залитый кровью, текущей из раны в груди. Он был бледен и, несомненно, умирал.
— Что ж, привратничек, похоже, это прощание. Убей его за меня.
— Убью, — пообещал Тирион.
Уриан вскинул над головой оба клинка, благодаря за приветствия зрителей-друкаев, но не отрывая при этом глаз от Тириона.
— Князь Тирион, похоже, нам вновь предстоит дуэль, — сказал Уриан, улыбаясь дружески и насмешливо. Если бы не гигантская армия темных эльфов и поклонников Хаоса за его спиной, можно было подумать, что они опять встретились на старой тренировочной площадке у особняка Изумрудного Моря.
— Последняя, — ответил Тирион. Наверное, доспех Аэнариона изменил его голос, сделав более глубоким и звучным. По крайней мере, так ему показалось. А может, голосу придала сил ненависть.
— Грустно, но это правда, — кивнул Уриан. — Из всех сражений, что были в моей жизни, о нынешнем я сожалею больше всего.
— А я нет, — отрезал Тирион. — Я собираюсь убить тебя.
— Поживем — увидим, — ответил Уриан. — Прости за напоминание, но в прошлом у тебя никогда не хватало умения.
Холодная улыбка тронула губы Тириона:
— В прошлом у меня никогда не было ни желания, ни необходимости этого делать.
— Ни желание, ни необходимость не заменят мастерства.