Страница 243 из 280
Монстр подался вперед. Казалось немыслимым, что такая большая бестия могла двигаться настолько бесшумно. Вблизи Тирион разглядел, что мантикора крупнее горного льва. Тело размером с лошадиное было приземистым и больше напоминало кошачье. Хвост мантикоры оканчивался скорпионьим жалом. За спиной торчали рудиментарные крылья, слишком маленькие, чтобы на них можно было летать или планировать. Лицо, хотя и гуманоидное, могло принадлежать слабоумному или психопату. Голодная тупость застыла на нем, хотя в нечеловеческих глазах теплилось коварство.
Зверь зарычал снова, сотрясая воздух и молотя хвостом. Кривые, острые как серпы когти взрыхлили землю.
Алариэль медленно попятилась к Тириону. Мужчина взмахнул мечом, очертив над головой большую восьмерку, привлекая внимание мантикоры. Пламя на клинке взревело и замерцало. Огромная голова дернулась к нему, наклоняясь; чудище изучало Тириона, как кот — особо глупую мышь.
Тирион понимал, что он и в лучшие дни не сумел бы одолеть эту бестию, а уж сейчас, когда яд и гноящаяся рана ослабили его, — тем паче. Преимущество у него было одно — и оно дремало в Солнцеклыке. Он направил острие клинка на мантикору и яростно пожелал спалить монстра. Ничего не произошло. Что-то вроде бы шевельнулось в мече, но наладить контакт со спящей силой Тирион не смог.
Он отчаянно пытался вспомнить, что случилось, когда он сжег всадников холодных. Возможно, если ему удастся повторить тот фокус, он узнает секрет меча. Из долгих бесед с Теклисом он усвоил, что магия отчасти связана с настроением и манипуляцией ментальными образами. Но такими талантами он не обладал. Он ведь не чародей.
Но клинок и не предназначался магу… Возможно, Тирион слишком много думает о том, что надо сделать. Вдруг все куда проще, чем он полагает? И эльф постарался представить вспыхивающее пламя.
Неужели Солнцеклык откликнулся? Неужели руны на клинке стали чуть ярче? Мантикора зарычала, припала к земле и, колыхнувшись всем телом, подалась еще ближе, словно прихлынувшая волна. Тирион видел, как напрягаются мышцы на ляжках готового прыгнуть зверя.
Тирион представил огненный шар, срывающийся с острия меча и несущийся к мантикоре, — в точности как было раньше. И что-то случилось. Слабый порыв жара опалил волоски на руке азура, от Солнцеклыка отделился маленький яркий шарик и, вихляя, полетел к бестии, чтобы взорваться у ног чудовища. Пахнуло горелой шерстью. Мантикора, взвизгнув, развернулась и выскочила из оврага. В воздухе остался висеть едкий звериный запах, смешанный с вонью серы.
Алариэль посмотрела на него:
— Ты удивляешь меня, князь Тирион. Не думала, что в твоих силах так овладеть клинком.
— Я не овладевал им. Просто, кажется, вычислил, как заставить его работать. Пройдет еще немало времени, прежде чем я обуздаю всю его мощь.
— Тем не менее, думаю, ты сделал достаточно, чтобы спасти нас от создания Хаоса.
— Выпьем за это после окончательной победы, — ответил Тирион, оглядываясь, но мантикоры нигде не было видно. Следы зверя вели к краю густой чащи и там исчезали.
Алариэль подошла к Тириону, с натянутым луком в руках и стрелой на тетиве.
— Собираешься поохотиться, — поинтересовался эльф.
— На мясо эта тварь не годится.
— Может, ты хотела попробовать из чистого интереса.
— Давай-ка лучше воспользуемся твоим мечом и разведем костер. Во всяком случае, огонь поможет держать этих монстров на расстоянии.
Хорошо, что Солнцеклык еще не угас. Хворост занялся сразу. Однако никакой еды, кроме дорожного хлеба, у беглецов не было. И солоноватой воды во фляжках осталось совсем немного.
— Что это? — выдохнула Алариэль.
Тирион дернулся и вскочил. К костру приближалось четверо незнакомцев. Что-то в их поведении и одежде выдавало в них друкаев, хотя они явно не были простыми солдатами.
— Веселую гонку вы нам устроили, — хмыкнул один, высокий стройный эльф с луком в руках. Острие лежащей на натянутой тетиве стрелы смотрело прямо в сердце Тириона. — Но теперь охота окончена.
— Нас послали взять вас в плен, ваша светлость, — произнесла миловидная женщина мягким хрипловатым голосом. — И, думаю, кроме награды нас будет ждать премия, если мы захватим и твоего милого друга живым. Наш правитель прямо-таки жаждет встретиться с эльфом, причинившим столько неприятностей.
— Судя по виду, до этой встречи он не дотянет, — заметил рослый звероподобный эльф с секирой, у которой имелось по лезвию на каждом конце древка. — Рана его заражена ядом из Хар Ганета, если я не ошибаюсь. Удивительно, что он все еще жив. Ему следовало давным-давно сдохнуть.
— Если только вы не поддерживали его своей магией, ваша светлость, — сказал последний эльф, вовсе не носивший оружия, что делало его, пожалуй, самым опасным из всех.
— Кто вы? — спросил Тирион спокойно и вежливо, лихорадочно размышляя при этом, как бы убить пришельцев.
— Мы всего лишь скромные слуги Малекита, — ответил безоружный, в котором Тирион заподозрил колдуна. Его брат-близнец в определенных обстоятельствах тоже носил подобные амулеты. — Я Кхалион. Эта прелестная леди — Амара. Грубиян с луком — Видор. А большой и сильный на вид парень — Балиал.
— Слишком много болтаешь, Кхалион, — одернул толстяка покрытый шрамами, как боец с арены, Балиал. По тому, как он держал секиру, видно было, что громила действительно чрезвычайно силен. В его низком рокочущем голосе явственно слышалась неприязнь. Эти четверо определенно соперничали друг с другом. Ну понятно, если с кем-то из компаньонов случится несчастье, другим, выжившим, достанется больше. Будем иметь в виду…
— Я, по крайней мере, способен вести интеллигентную беседу, — парировал Кхалион. — В отличие от всяких невоспитанных мужланов, которых я мог бы упомянуть, но не буду.
— Это спорно, — сказал Видор, пристально глядя на Тириона. — Признаюсь, я разочарован. Мои ожидания эпического сражения при встрече не оправдались. Твои подвиги уже сделали тебя знаменитым. Как твое имя?
— Князь Тирион.
Видор кивнул:
— Разбойник, бесчинствовавший на берегах Наггарота. Помнится, я видел плоды твоих трудов. Ты убил много народу, князь Тирион, и сжег кучу складов.
— С удовольствием сделаю это снова.
— Сомневаюсь, что тебе выпадет такая возможность. От радушия нашего повелителя его гостям трудно уйти.