Страница 154 из 280
Теклис оставил лошадь на попечение одного из портовых агентов Дома Изумрудного Моря и, хромая, подошел к трапу. Заметив Атариса, он скорчил кислую мину. Атарис тоже скривился.
— Рад тебя видеть, — иронически заявил Теклис.
— Я рад видеть тебя не меньше, чем ты меня, — ответил Атарис, неискренне улыбаясь.
Талант брата заводить врагов всегда поражал Тириона. Атарис на что уж доброжелательный эльф, больших усилий, чтобы перетянуть его на свою сторону, не потребовалось бы. Но Теклис, казалось, получал удовольствие, когда к нему испытывали неприязнь.
— Готов к отплытию? — спросил Тирион брата, чтобы предотвратить дальнейшую перепалку. — Не слишком-то много вещей ты с собой прихватил.
— Все уже на борту. Слуги привезли еще утром. А ты? Готов добиваться Вечной Королевы?
— Если она так прекрасна, как все говорят, то да. Я просто не уверен, что готов стать ее защитником.
— А что сказали бы по этому поводу твои коллеги, конкуренты за великую честь служить ей?
— Ты сегодня в дурном настроении, да?
Тирион не удивился бы, узнав, что нарочитая грубость Теклиса вызвана присутствием Атариса. Вечно он натягивал эту маску на публике, даже общаясь с собственным братом. Не самая приятная привычка.
— Извини, — буркнул он. — Ночь выдалась беспокойная и бессонная. — Теклис метнул на Тириона предостерегающий взгляд, уведомляя близнеца, что пускаться в дальнейшие обсуждения при посторонних не намерен. — А теперь прошу прощения, я предпочел бы спуститься вниз. Мне надо кое-что перечитать.
— О, мы не станем отрывать тебя от книг, — протянул Атарис. — Уверен, тебе надо поразмыслить над жизненно важными вопросами.
— Как ни странно, но да, — небрежно уронил Теклис. — Думаю, ты скоро о них услышишь.
— Жду не дождусь, — бросил Атарис в спину удаляющемуся чародею. А когда Теклис ушел, сказал: — Трудно поверить, что вы близнецы. Ты, похоже, заполучил всю привлекательность и обаяние вашего поколения в семье.
— Возможно, — согласился Тирион. — А он получил мозги и магический талант.
— Думаю, тебе досталась лучшая половина.
— Это может быть частью проблемы.
— А ты не такой дурак, каким кажешься, — хмыкнул Атарис.
— Почему ты постоянно дразнишь Атариса? — спросил Тирион, войдя в маленькую каюту, как только Теклис открыл дверь.
— Он мне не нравится, а я не нравлюсь ему, — ответил близнец.
— Возможно, если бы ты был с ним повежливее, то и он бы стал более дружелюбным.
Теклис горько рассмеялся:
— Правда так думаешь?
— Ты так поступаешь с каждым. Большинство эльфов просто игнорируют такое отношение, но некоторые могут ответить так, что не порадуешься.
— А ты считаешь, что они ответили бы как-то по-другому, если бы я был с ними помягче? — В голосе Теклиса прозвучала насмешка.
— Вполне возможно.
— Абсолютно невозможно, — отрезал Теклис. — Я не нравлюсь Атарису, потому что заставляю его нервничать. Я не нравлюсь большинству эльфов, потому что заставляю нервничать их. Я выгляжу неправильно, я говорю неправильно. Я урод, калека. От меня следовало избавиться еще при рождении. Старые методы зачастую самые правильные, знаешь ли. — К концу фразы голос Теклиса превратился в визгливую пародию на политические речи многих эльфов.
— Ты уже не ребенок, — ответил Тирион. — Никто не говорит с тобой так, и тебе нет нужды говорить с ними так, словно они это делают.
— Ты действительно ничего не понимаешь, да?
— Ну так объясни.
— Я чужак в собственной стране, Тирион. Я не принадлежу этому месту, никогда не принадлежал и принадлежать не буду. Я не красавец. Я… ущербный. Неполноценный. Я это знаю, все это знают. Эльфы не любят, когда им напоминают, что они могут быть не идеальны, не любят даже намека на такую возможность.
— Ты преувеличиваешь.
— Увы, нет. И не тебе уверять меня в обратном. Ты им нравишься. Ты таков, какими они считают себя. Ты — совершенство.
— Ну уж нет.
— Возможно, но вид у тебя такой, а у нас тут внешность решает все. Ты — бабочка. А я — мотылек.
— Вот теперь я действительно запутался и ничего не понимаю.
— Всем нравятся бабочки. Они яркие, живые, красивые. Они — дневные создания. А мотыльков боятся и ненавидят. Они темные, ночные. Все содрогаются, если крылья мотылька коснулись лица. Если приглядеться, мотыльки и бабочки очень похожи, но народ относится к ним по-разному.
Тирион рассмеялся:
— Я пытаюсь говорить с тобой о том, как ты обходишься с другими эльфами, а ты начинаешь толковать о мотыльках и бабочках. Понимаешь хоть, как это странно звучит?
— Я странный, Тирион. Я изгой. Я маг.
— Уверен, что не мотылек?
— Не паясничай, брат, тебе не идет. Ты знаешь, о чем я. Это как тараканы и божьи коровки.
— Продолжай… — Насмешка все-таки прозвучала в голосе Тириона.
— И те и те насекомые. Но одних народ считает милыми. Других — отвратительными. А приглядеться, так они одинаковы во всем, кроме цвета. Так что я утверждаю: внешность имеет значение. Она определяет мнение. Ты смотришь так, я — эдак. Ты можешь точно так же, как я, грубить любому эльфу — и все обойдется. Ты даже будешь иметь успех. А я могу быть вежлив, как царедворец при дворе Вечной Королевы, и все равно меня станут ненавидеть.
— Так для тебя это предлог даже не пытаться?
Теклис потрясенно выпучил глаза:
— А ты думаешь, я не пытался? Я пытался так упорно и так долго, что на моем лице застыл вечный оскал улыбки. Я вполне мог заработать вывих челюсти. Я старался изо всех сил, но всем было плевать. И плевать до сих пор. Вспомни об этом, прежде чем осуждать меня и переходить на сторону своих друзей.
— Я не осуждаю тебя и никогда не встану на сторону того, кто против тебя. Тебе ведь наверняка это известно?
— Не знаю, не знаю. Ты начал этот маленький разговор с просьбы не быть таким грубым с твоим дружком Атарисом.
— Я просто предположил, что ты мог бы попытаться вести себя с ним повежливее и тогда вы, может, поладили бы. Я старался помочь тебе.
— Буду благодарен, если ты перестанешь стараться.
— Как хочешь, — пожал плечами Тирион. — Но, думаю, если ты сумеешь заставить себя дать другим эльфам шанс, они поступят так же.
— Ты никогда не сдаешься, да?
— Такая уж натура.