Хранитель Ада

— Я должен был отвезти тебя в больницу, — хрипит он. — я должен отвезти тебя сейчас, но я не могу. Я, блядь, не могу.

Я чувствую его отчаяние, ненависть к себе.

— Я бы застрелил их. — шепчет он. — Я бы застрелил того, кто хотя бы взглянул на тебя. Я едва держусь за свой рассудок, цветочек.

При упоминании о больнице что-то во мне замирает.

— Нет, — вздыхаю я. — пожалуйста. — я умоляю мгновенно. — Я просто хочу, чтобы какое-то время мы были вдвоем. Только мы. Пожалуйста.

Я в ужасе. Что, если кто-то снова схватит меня? Единственный человек, которому я сейчас доверяю это Дэмиен.

— Ты в порядке?

Я киваю, теснее прижимаясь к нему.

— Я в порядке. Просто сейчас я не могу доверять никому, кроме тебя. Не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне, кроме тебя, какое-то время. — я звучу слабо, но мне все равно.

— Я никого к тебе не подпущу, — клянется он. — не сейчас и никогда.

Он ведет меня в душ, но колеблется. Я знаю, что он тщательно обдумывает все свои действия, чтобы не причинить мне боль. Он никогда не сможет причинить мне боль. Конечно, иногда он пугает меня до смерти и его любовь нетрадиционна, но у меня нет никаких сомнений в том, что этот человек любит меня. Поэтому я поднимаю руки в знак капитуляции, давая ему разрешение делать со мной все, что он захочет.

Он расстегивает лифчик, и он соскальзывает с моих рук, падая на кафельный пол, затем он снимает с меня трусики.

— Мне так чертовски жаль. — дышит он, прижимаясь к моей коже.

— Это не твоя вина.

— Моя. — огрызается он. — Я позволил им… — он прерывает себя резким вдохом. — Я должен был запереть тебя, чтобы никто не мог причинить тебе вреда, чтобы ты всегда была моей.

— Я все еще твоя.

— Чертовски верно. — я слышу, как он бормочет себе под нос, прежде чем начать принимать душ.

Я хочу посмеяться над его словами, над его собственничеством, но вода жжет.

Вода резко обжигает мою сырую кожу и мозоли на ногах. Я вздрагиваю, и давление на глазные яблоки усиливается. От боли я слегка покачиваюсь, но Дэмиен рядом, полностью поддерживая меня.

— Я знаю, цветочек. — бормочет он. — Я знаю, просто держись.

Он осторожно, медленно моет меня, распутывая колтуны в моих волосах, успокаивая мою больную кожу головы. Он проводит мочалкой по мне с такой нежностью, что это похоже на шепот.

Никто никогда не обращался со мной так, как будто я что-то ценное.

Он накидывает на меня халат из мотеля и усаживает на кровать.

Берет аптечку и снова опускается передо мной на колени, дезинфицируя и перевязывая мои раны с такой сосредоточенностью, словно я центр его вселенной. И, возможно, так оно и есть.

— Я так сильно тебя люблю. — признается он.

По моей щеке скатывается слеза.

— Все время, пока они причиняли мне боль... когда я думала, что умираю… — я подавила вздох. — Единственное, о чем я жалела, это о том, что не сказала тебе, что люблю тебя, Дэмиен.

— Я не могу простить себя, — пробормотал он.

— Тогда позволь мне простить тебя.

В его ледяных голубых глазах я вижу одержимость.

Он тонет во мне и не хочет, чтобы его спасали.