Хранитель Ада

— Я призываю Хранителя Ада, — произносит она, — очистить эту негодяйку перед жертвоприношением.

Толпа вторит ей.

Очистить. Очистить. Очистить.

Моя мать подходит к железному горшку, подвешенному над пламенем, и берется за деревянную ручку. Двое мужчин, держащих меня, крепко сжимают руки.

— Мама...

Вода опрокидывается.

А потом...

Агония.

Вода еще не кипит, но она достаточно горячая, чтобы миллион иголок вонзились в мою кожу. Я кричу до боли в горле, пока мои легкие не начинают молить о пощаде. Но ее нет. Эти монстры не знают пощады. Никогда в жизни я не испытывала такой боли.

Смерть была бы более милосердной. Это пытка.

— Она очищена! — заявляет моя мать. — Пусть теперь она станет достойной.

Я падаю вперед, дрожа, умирая.

Я не молюсь Хранителю Ада.

Я молюсь Дэмиену.

Пожалуйста. Пожалуйста, приди.

Пожалуйста, сожги их всех.

— Отойдите.

Старейшина Гидеон стоит на краю костра, подняв руку, и одного его присутствия достаточно, чтобы заставить их повиноваться. Они только и делают, что повинуются, как овцы, идущие за чудовищами и называющие их праведниками.

— На протяжении многих поколений мы ограждали вас от правды, — начинает старейшина Тобиас. — мы никогда не позволяли вам быть свидетелями жертвоприношений. Не потому, что нам было стыдно, а потому, что мы не хотели, чтобы страх довел вас до глупостей.

Они слушают, прислушиваясь к каждому его слову.

— Но сегодня... сегодня вы будете смотреть. — Его глаза окидывают собравшуюся толпу, оценивая их реакцию. — Она доказала вам, что никто не может убежать от своей судьбы.

Старейшины обступают меня, как стервятники, их одежды шепчутся с грязью во время песнопений.

Хранитель Ада ждет внизу.

Пламя очистит нечестивую душу.

Кровь прольется, огонь поднимется.

Их голоса звучат в унисон, глаза закатываются назад, как у одержимых.

Заблудшие сгорят, верные останутся.

Гнев Хранителя Ада будет укрощен.

Они обходят вокруг меня еще несколько раз, скандируя на языках, а затем умолкают.

Неужели это все? Неужели все кончено?

— Поднимите ее, — приказывает старейшина Гидеон тем, кто притащил меня сюда.

Они подтаскивают меня к массивному дереву, стоящему перед кострищем. Мое тело борется, даже когда мой дух ломается, но они заставляют меня поднять руки над головой и крепко привязывают цепями к толстой ветке. Жар лижет мои ноги. Он слишком близко.

Они собираются подвесить меня, держать меня над пламенем, как свинью на вертеле. Пусть я сгорю заживо, медленно, чтобы каждая девушка в этой деревне поняла... это единственная судьба.

От нее нет спасения.

Нет пощады.

Есть только огонь.