Хранитель Ада

Глава 16

Дэмиен

Моя навязчивая идея. Суть моего существования, моя причина дышать и жить.

Она сидит на моих бедрах, помечая меня своим ртом. Каждый засос пронзает мою кожу и проникает прямо в мою гребаную душу. Мой маленький цветок, заявляющий о своих правах, вдавливающий губы в мою плоть, словно вырезая себя во мне. Она уже это сделала, она в моей крови, в моих костях, в каждом моем вздохе.

Неужели я умер? Это рай? Или это какая-то жестокая галлюцинация, где я наконец-то получил то, что хотел, но в итоге это всего лишь иллюзия?

Потому что ничто и никогда не чувствовало себя лучше, чем я сейчас.

Но что-то скрывается под этим удовольствием, что-то темное и навязчивое. Мне нравится видеть ее возбужденной, ревнивой, ее прикосновения отчаянными и нуждающимися, но мне чертовски не нравится, что у нее есть хоть какая-то причина так думать. Она никогда не должна сомневаться в том, где мое место, кому я принадлежу.

Ей. Только ей.

Я провалился, если она хоть на секунду почувствовала себя неуверенно.

Линда. Этот маленький паразит вцепился в мою жизнь, как только я отказал ей. Титулованная и жалкая. Но теперь? Теперь она вступила на территорию, на которой ей не место. Она пыталась зародить сомнения в разум моего цветка, попыталась вклиниться между нами.

Ей это не сойдет с рук, я позабочусь об этом.

Амелия отрывает рот от моей шеи, ее губы красные и припухшие. Я чувствую, как ее взгляд притягивает меня к себе. Неосознанно я поворачиваю голову, отворачивая лицо.

Ее пальцы ловят мою челюсть, заставляя посмотреть на нее. Я никогда ни от кого не прятался, меня никогда не волновало, каким меня видят. Но она…

Она смотрит на мои губы, словно хочет поглотить меня, так же, как я хочу поглотить ее.

Я прослеживаю изгиб ее нижней губы.

— Наверняка ты задавалась этим вопросом, не так ли? — прошептал я. — Почему я попробовал каждый восхитительный дюйм тебя, но не эти губы.

— Не порти момент», — шепчет она.

Я издаю томный смешок.

— Я хотел, чтобы ты выбрала, маленький цветочек. Я хотел, чтобы ты решила, хочешь ли ты поцеловать мужчину-зверя. — мой большой палец проводит по ее щеке. — Я знаю, что мой шрам не совсем…

Что-то меняется в ее выражении. Что-то призрачное и ломанное. И, черт возьми, мне хочется вырвать себе язык за то, что я сказал, заставив ее так смотреть. Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, она впивается своими губами в мои.

Сильно, почти неуклюже, ее губы просто прижимаются к моим, не двигаясь. Она не знает, как целоваться. Это напоминает мне, что я её первый мужчина, во всех отношениях.

Я беру все в свои руки, наклоняю голову, уговаривая ее губы раскрыться, замедляя темп, обучая ее. Мои руки зарываются в ее волосы, удерживая ее там, где она мне нужна. Ее руки дрожат, прижимаясь к моей груди, и я стону ей в рот, чертовски одержимый тем, как она тает для меня.

Когда она отстраняется, мое дыхание сбивается, а сдержанность разрушается.

А потом она делает нечто, что уничтожает меня.

Она прижимается губами к моему шраму. Целует его.

Мое тело замирает, пульс останавливается, весь мой мир опрокидывается набок. Инстинкт оттолкнуть ее, отвернуться — непреодолим. Я никогда не испытывал неуверенности из-за этого шрама, никогда не придавал значения тому, что кто-то о нем думает. Но с ней? С самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел?

Я чувствую себя незащищенным. Как будто она заслуживает чего-то лучшего, но я единственный мужчина, который у нее когда-либо будет.

Я обнимаю ее лицо ладонями.

— Ты такая милая, — шепчу я, вдыхая ее воздух. — мой маленький цветочек такой милый.

Она такая. Слишком милая для таких, как я, слишком мягкая, слишком чистая, и я должен чувствовать вину за то, что хочу запятнать ее своим прикосновением, но я этого не делаю.

Я усаживаю ее на пассажирское сиденье, наблюдая за тем, как она дуется.

— Если ты будешь продолжать так прикасаться ко мне, я больше не смогу себя контролировать. — пробормотал я. — И я не собираюсь лишать тебя девственности в машине.

Все ее лицо становится алым, и я хихикаю, крепко сжимая руль, когда начинаю ехать обратно в ресторан. Сексуальное напряжение в машине просто удушающее.

Не в машине, напомнил я себе. И не в этой дерьмовой кладовке.

Она поедет домой со мной и когда я наконец заберу ее, она увидит чертовы звезды, а потом, когда она окажется именно там, где я хочу, я уговорю ее остаться.

Когда мы подъезжаем к ресторану, она возится с ключами, руки слегка дрожат и я забираю их у нее.

— Позволь мне.

Я отпираю дверь, и как только она захлопывается за нами, я прижимаю ее к себе.

Мой рот врезается в ее, и она тает.

Мягкая, такая чертовски мягкая. Она на вкус как мед, теплая и притягательная, и как только я углубляю поцелуй, раздается стук в дверь.

Черт.

Я уже знаю, кто это.

Линда.

Я должен был догадаться, что она этого так не оставит. Мои кулаки сжались по бокам. Если бы только моя мораль позволяла мне убить ее, все было бы кончено, но я дал себе клятву в тот момент, когда сбежал от человека, который привел меня в этот мир, человека настолько чертовски незначительного, что я даже не стану произносить его имя.

После того как я сбежал, убийство — это все, что я знал. Я пытался отстраниться, устроился на дерьмовую работу механика и едва сводил концы с концами. Но потом они нашли меня, люди, для которых я раньше выполнял задания, и они были убедительны.

Я сдался, но на своих условиях. Никаких женщин, никаких невинных, Никто не был вынужден жить так, как я.

Ричард был одним из тех, кто искал меня. Он предлагал мне шестизначную сумму за одно убийство. Один из моих старейших клиентов. Но если его дочь продолжит это дерьмо, я брошу его без раздумий.

Стук становится все громче.

— Дэмиен! — кричит Линда, в ее голосе звучит истерика. — Открой эту чертову дверь! Я знаю, что ты хочешь меня. Она ничто по сравнению со мной, у меня есть все, чего нет у нее! Что есть у нее, чего нет у меня?!

Я не хочу впускать ее, не хочу, чтобы Амелия была рядом с ней, но мне нужно положить этому конец.

Я распахиваю дверь, и Линда почти спотыкаясь входит внутрь. Она растрепана, ее зрачки расширены от отчаяния.

— Единственная, кто мне нужен, это женщина, стоящая прямо за мной.

Не дав ей договорить, я выхватываю из кармана ключи от машины и бросаю их на землю у ее ног.

— Садись в машину, — приказываю я.