Страница 86 из 123
Жрица сделала театральную паузу.
— Его вынесло к острову. И эта дура Лиарэя, твоя мать, Ариан, которая всегда была…ммм, странной, нашла его и отдалась этому сухопутному червяку, признала в нём избранную пару. А тот, сильно много разнюхивал, искал своих людей. И увидел то, что не должен был. Вот и сбежал, как трус, бросив твою мать, которая носила выродка под сердцем.
Ариан сцепил челюсти. На скулах ходили желваки. Зрачок глаз стал ещё уже, а глаза замерцали внутренним огнём сдерживаемой ярости.
— Ты…Ответишь за оскорбления моей матери и моего отца, — глухо прорычал Ариан.
Жрица только хрипловато засмеялась. На её лице читалось почти умиление нашими бессмысленными попытками противостоять ей хотя бы словесно.
— Ты мне ничего не сделаешь Ариан. Ты…Все вы доживаете последние мгновения. Но перед почётной смертью во благо перерождения нашего мира я открою тебе имя отца. Хочешь, Ариан?
Ариан не реагировал, замерев в напряжении. Он сильнее стиснул мою руку. Шаар’Энна выдержала короткую паузу, пожала плечами на неблагодраность такой милости Ариана. И произнесла:
— Нолан Бёрнс, — и произнесла так, словно выплюнула.
Воздух в лёгких стал камнем. Я не сразу поняла, что сжала пальцы так сильно, что Ариан погладил запястье большим пальцем.
Имя ударило не просто неожиданностью. Оно ударило узнаванием. И болью. Не моей – моего отца. Застарелой, безысходной и грустью. Его прошлые поиски товарища. Я слышала это имя от отца. Мельком, как тайну. За закрытыми дверями его кабинета. Когда кто-то попросил его оставить поиски друга. Тогда я первый и единственный раз видела отца пьяным. Он сидел с бокалом виски, уперев взор в карту Океана, сжимая кулаки.
Я повернула голову к Ариану. Он уже смотрел на меня.
И в этот миг между нами проскочило всё сразу — узнавание, ужас, новая сцепка смыслов. Нити, которых мы раньше не видели, вдруг сошлись в один узел.
Его отец. Человек из моего мира. Не случайный. Не безымянный.
Шаар’Энна это заметила.
— Вот видишь, — тихо сказала она Ариану. — Теперь очевидно, почему ты всегда будешь здесь изгоем. И никакие твои заслуги не сделают тебя своим. Как унизительно.
— Нет, — ответил он.
Только одно слово. Негромкое.
Но в нём была такая сталь, что ближайшая жрица невольно отвела взгляд.
— Тогда какие выводы ты сделал? — Шаар’Энна иронично изогнула бровь.
— Что моё наследие вам поперёк горла. Что вы боялись его достаточно, чтобы помнить до сих пор, — сказал Ариан. — И что боитесь правды не меньше.
Её глаза блеснули. Я почувствовала, что ещё немного — и она сорвётся.
И добила:
— Да, это вообще поразительно. Вы столько лет режете безоружных, высасывая их ядро, ковыряете Грань и всё равно панически боитесь людей, которые просто знают о вашем существовании.
Шаар’Энна вскинула голову ко мне.
— Ты слишком много себе позволяешь.
— А ты слишком долго жила среди тех, кто не смел сказать тебе очевидного, — отрезала я. — Ты не жрица. Ты мясник в красивых одеждах.
Кто-то из культистов рванулся с места, но она остановила его одним жестом. На её лице уже не было прежней гладкой торжественности. Там проступило раздражение. Злость. Уязвлённое тщеславие. То, чего я и добивалась.
Внизу дракончик слабо дёрнулся на чаше, и боль отозвалась во мне острым, режущим импульсом.
Сразу следом пришёл другой отклик. Глубокий. Тяжёлый. Яростный.
Его мать.
Даже сквозь подавляющие поля, даже сквозь ритуальную грязь я почувствовала, как в глубине зала шевельнулась огромная сила. Не вырвалась ещё. Не ударила. Но напряглась так, что воздух стал плотнее.
Шаар’Энна ощутила это тоже. На миг — лишь на один короткий миг — она обернулась в сторону ритуального круга. Дала знак своим жрицам. Одна из них спешно подошла к чаше с малышом. От её рук потянулись буроватые искажённые энергоконтуры, опутывая маленького дракона ещё сильнее, причиняя ему боль.
Шаар’Энна обернулась к также скованному взрослому дракону и почти прошипела:
— Подумай ещё, отродье бездны. Либо ты сейчас, а он потом, когда подрастёт. Либо оба сейчас.
Ужасающие слова. Глубокая боль матери-дракона срезонировала со мной. Меня согнуло от боли в груди. Но я поспешила скрыться за спиной Ариана, и сделала вид, что чешу пятку. В то время как хотелось шипеть от внутренней тоски и отчаяния большого дракона.
Она снова замерла. Угроза подействовала. Казалось в смирении, но только её глаза мерцали из полумрака ритуального зала, и в них я видела такую же ярость, которая бурлила и во мне. А шипованный кончик её хвоста, толщиной с ногу Ариана, подрагивал. И далеко не от страха.
И этого мига хватило, чтобы я заметила: у них не всё под контролем.
Искажённая быстро вернула себе лицо и снова посмотрела наверх.
— Скоро здесь будет королева, — сказала она. — И тогда вы увидите, как рушится то, что считали незыблемым. Ваш порядок. Ваш дворец. Ваш мир.
— Нет, — сказала я. — Если она сюда придёт, то ты увидишь только одно: насколько ошиблась, решив, что загнала в угол беззащитных.
Шаар’Энна засмеялась. Негромко. Почти искренне.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь угрожать мне из клетки?
— Нет, — ответила я. — Я просто обещаю, — я улыбнулась ей широкой улыбкой оскалом и ощутила, как мои внутренние контуры наливаются энергией.
Жрица нахмурилась, глядя на меня. Я ощутила настороженность. Но та сохраняла уверенность внешнюю:
— Ты знаешь, я рада тебе Рейна Эстервальд. Очень вовремя ты появилась,избранная, — она иронично протянула это слово. — Храм наделил тебя силой так кстати. Теперь твоя душа та самая последняя капля, мощнейший заряд, который наконец, окончательно прорвёт Грань измерений! И тогда Хаос изменит этот Мир навсегда! Сделает сильных ещё сильнее, а удел слабых – питать наше могущество!
На её лице проступила безумная радость. Бездна, она окончательно свихнулась! Собираясь выпустить в наш мир древнее божество.
Мы с Арианом переглянулись. Тайна происхождения и эмоции с этим связанные отступили сразу на третий план. На первый – остановить прорыв Грани измерений, на втором – по возможности выжить. Звучит как план.
Вельт внизу медленно поднялся на ноги, держась за прутья. Из последних сил. Ивар тоже шевельнулся, вскидывая голову. Даже Харт отвлёкся от контуров и посмотрел наверх.
Они слышали нас. Слышали, что мы не сломаны. Слышали безумие искажённой и алчной жрицы.