Страница 50 из 123
И через ту странную связность, которая осталась между нами после храма, я почувствовала его состояние почти так же ясно, как если бы он сказал это словами. Тревога. Осторожность. Предостережение. Не только из-за меня. Из-за всего сразу. Из-за того, кто впереди. Из-за того, кто наблюдает. Из-за того, что здесь и сейчас моё сострадание не спасёт никого, зато легко может превратить меня в проблему.
Я подняла взгляд.
Королева не оборачивалась открыто, но я всё равно знала, что она следит. Один из её супругов — тёмно-синий, с серебряной кромкой чешуи, — тоже. Слишком уж неторопливо они двигались впереди, слишком отчётливо оставляли нам пространство ровно настолько, чтобы посмотреть — и быть увиденными в ответ.
Проверка. Разумеется. Я медленно разжала пальцы. Выпрямилась. Насколько это вообще возможно под водой.
Сделала лицо спокойным. И коротко кивнула Ариану.
Да. Не сейчас.
Некоторые вещи можно отложить. Это не значит — забыть.
Мы вернулись к основной галерее в тот самый момент, когда по арене прошёл новый звуковой импульс, возвещая окончание перерыва. Процессия двинулась обратно. Я больше не смотрела вниз, хотя продолжала чувствовать, где именно остаётся та боковая чаша с кладкой и маленьким одиноким существом.
Когда мы вновь поднялись к ложе, одна из жриц указала на сухую боковую террасу.
Я коснулась камня камлана.
Энергоконтур свернулся. Вода отступила. Воздух обнял лицо непривычной сухостью, и возможность говорить вернулась вместе с очень полезной необходимостью делать вид, что я совершенно спокойна, разумна и точно не собираюсь в первый же день во дворце красть из королевских загонов полумифического драконьего детёныша.
Получалось, подозреваю, не идеально. Но я честно старалась.
Я едва успела выровнять дыхание и вернуть лицу выражение человека, которого ничто в этом мире больше не может удивить, как справа раздался голос:
— Ты держалась достойно.
Я обернулась.
Ко мне приблизилась старшая дочь королевы. Вблизи сходство с матерью читалось ещё яснее — не столько в чертах лица, сколько в том особом качестве взгляда, когда тебя оценивают целиком, быстро и, скорее всего, без права на пересдачу. В сухой форме она выглядела легче и моложе Саэлирры, но та же королевская линия угадывалась во всём: в посадке головы, в движении плеч, в уверенности, с которой она занимала пространство, не повышая голоса и не требуя внимания. На запястьях поблёскивали тонкие браслеты из соединённых цепочек, на плечах лежала накидка из полупрозрачных пластин, напоминавших то ли крылья насекомого, то ли очень тонко обработанные плавниковые мембраны.
— Меня зовут Иарасса, — сказала она. — Старшая дочь Дома Тэйл-Наар. Для двуногой ты держалась достойно. — Иарасса слегка склонила голову набок. — Не упала в обморок, не попросила вывести тебя после первого же выпуска зверей и даже не побледнела окончательно. Это уже впечатляет.
Тон был вежливый. Идеально вежливый. Из тех, которыми можно и поприветствовать, и слегка уколоть, и проверить, умеет ли собеседник держать равновесие.
Я бы даже оценила это, если бы последние минуты не провела, пытаясь не устроить международный скандал из-за одного маленького чешуйчатого узника.
— Для мирэны из глубинного народа хищников мии-рэнл ты довольно цивилизованна, — ответила я так же ровно. — Это обнадёживает и даёт надежду на успешные переговоры.
На миг между нами повисла пауза.
Потом Иарасса рассмеялась — коротко, остро, блеснув клыками.
— Хорошо, — сказала она. — Значит, тебя не зря пустили так близко.
Вот теперь это уже было интереснее.
Не “привели”, не “пригласили”, а именно “пустили”. Оговорка? Или нет. У дворов, как правило, не бывает случайных слов. Особенно у тех, которые веками живут в изоляции и привыкли прятать смысл под вежливостью, как нож под складками ткани.
Она перевела взгляд на Ариана, стоявшего чуть поодаль, и в её лице мелькнуло нечто, удивительно похожее на настоящее, не придворное облегчение.
— Да, ты действительно ему подходишь, — произнесла она. — Наконец-то.
В её голосе не было яда. Только усталое, почти семейное признание факта, которого, видимо, слишком долго ждали. Я уловила это сразу — и то, как легко она сказала это при мне, тоже запомнила. Значит, в доме уже устали от неопределённости вокруг Ариана. Или от последствий этой неопределённости. Или от того и другого сразу.
Не успела я ответить, как к нам приблизилась и младшая сестра.
Она была ярче. Порывистее. Если Иарасса напоминала отточенное лезвие, вынутое из ножен только при необходимости, то эта была искрой, которая сама ищет, чтобы поджечь. В сухой форме её сходство с матерью и братом тоже не терялось, но выражение лица выдавало куда меньше самоконтроля и куда больше прямого интереса ко всему вокруг.
— Я Сиарран, — сказала она без всяких предисловий. — И мне интересно всё. Ты правда командовала военным кораблём? Правда умеешь убивать на расстоянии, не подплывая вплотную? Правда у людей есть города, где вода течёт по стенам сверху вниз, и всем это почему-то нравится?
Её два мужа покачивали хвостовыми плавниками, оставшись за контуром в водной толще.
Я всё-таки не удержалась от улыбки.
После арены, королевской оценки это живое любопытство действовало почти как лекарство. Хотя и в нём чувствовалась та же глубинная разница между нашими мирами. Для Сиарран я была не просто гостьей. Не просто парой Ариана. Я была окном в другую цивилизацию — достаточно далёкую, чтобы казаться почти мифической, и достаточно близкую, чтобы уже влиять на их дом.
Полезно помнить, что чужими мы были друг для друга одинаково.
— Да, командовала, — ответила я. — Да, умею поражать цель на расстоянии. И да, у нас действительно есть фонтаны, водостоки, акведуки и множество других способов заставить воду двигаться там, где она, по мнению нормальных людей, могла бы просто не капризничать.
Сиарран сощурилась в явном восторге.
— Мне она нравится, — объявила она в пространство.
— Тебе нравятся любые сложности, если они говорят, — заметила Иарасса.
— Это потому, что молчащие сложности чаще всего уже кусаются, — не осталась в долгу младшая.
Я мельком посмотрела на Ариана. Он сохранял своё обычное спокойное лицо, но по тому, как чуть смягчился его взгляд, поняла: семейный хаос такого рода был для него привычным. И, вероятно, в его случае — даже успокаивающим.