Страница 27 из 123
Я вздрогнула и опустила взгляд. Так остро я ощущала его эмоции. По его рукам и моим под кожей стали проступать линии силы. Словно вены, только сияющие серебристым и золотым. Они пульсировали в такт нашим сердцам. Глаза Ариана тоже наполнить светом: прожилки его радужки наполнились чистой энергией. Его прядки, что выбились из кос трепетали от потока энергии, как и мои. С моим ядром что-то происходило. Сила, что пронизывала всё вокруг стала концентрироваться в нас, пронизывать, наполнять до отказа. Моя искра полностью восстановилась. И теперь тянулась к нему.
— Ариан…— я сжала его ладони в своих. Поток был так силён, что почти на грани боли. Но боли странной, какой-то сладкой и томительной. Внутри словно сжалась пружина, готовая вот-вот…Что происходит…
Меня немного повело в сторону. Глаза закатились. По всему телу пробегали тонкие вибрации. Ощутила только, как Ариан притянул меня к себе на грудь и обнял крепче. Понимание, поддержка, нежность, надежда всё это проходило сквозь меня.
Через мгновения или вечность в это потоке силы я открыла глаза. Всё также в объятиях двуногого русала посреди глубокой чаши с водой. Перевела взгляд на свои руки. Там было горячее всего. На внутренней стороне левого запястья на моих глазах проступал узор.
Тонкая живая вязь ветвилась, пока не проявился рисунок в виде цветка, вытканного из сиреневого света. От его сердцевины расходились ответвления, энергетическую сеть живого существа. В центре пульсировала бирюзовая сердцевина. Словно часть энергии Ариана.
Я резко посмотрела на Ариана. И отлипла от его груди, хотя было так спокойно и правильно.
На его левом запястье проявлялся парный узор — золотисто-бирюзовый, только сердцевина была сиреневой, там пульсировала частичка моей энергии.
Несколько секунд я просто смотрела, не веря своим глазам. Бездна, на что я согласилась?!
Связь. Не легенда. Не символическая игра. Не навязанный обряд.
Сам Мир — его сила, прошедшая сквозь храм — признал отклик между нами.
И ужаснее всего было то, что глубоко внутри я уже всё приняла. И даже если я решу возмутиться, это не станет настоящим протестом. Ведь я признала. Признала нас. Ариан был прав. Здесь невозможно долго лгать себе.
Вода над бассейном дрогнула и осыпалась вниз серебристо-золотистым дождём, не намочив нас. Воздух в зале стал плотнее, а потом где-то в камне прозвучал низкий, едва уловимый звук, как если бы огромная живая структура окончательно замкнула канал.
Я медленно выдохнула.
— Бездна, — сказала очень тихо.
Рядом Ариан тоже молчал. Я подняла на него взгляд.
В его глазах не было торжества. И это, наверное, задело сильнее всего. Только такая глубокая, почти неверящая благодарность, что у меня на секунду сжалось горло.
— Значит, ты был прав, — проговорила я.
— Я чувствовал, — ответил он так же тихо. — Но да. Теперь знаю.
Мне следовало бы сразу отступить на шаг. Собраться. Начать задавать вопросы о ритуале, последствиях, правах, обязательствах, общественном статусе такой связи, реакции его народа и десятке других вещей, которые любой здравомыслящий офицер должен был поставить во главу угла.
Вместо этого я смотрела на него и ощущала странную, почти болезненную ясность. Он не ошибся. И я не ошиблась в том, что его слова искренни.
— И что это теперь значит для нас? — я задумчиво прошептала, поглаживая пальцем свою проявившуюся печать. — Раз, и мы идеально подходящая пара?
Ариан нежно взял мою руку, благоговейно коснувшись моей печати. Посмотрел мне в глаза:
— То, что мы созданы друг для друга. И это не означает, что будет легко, идеально сразу же. Это означает лишь то, что нам есть ради чего преодолевать свои страхи. Ты дала мне свое доверие, и я скорее позволю вырвать себе сердце, чем подведу тебя
Его чувства вторили его словам. И шли из самого ядра. Души, как говорил его народ. И я теперь ощущала это так явно.
В этот момент в зал вошли служительницы. Я почувствовала их прежде, чем увидела. А двигались они бесшумно. От них исходили вибрации энергии, не грубые и давящие. Просто ощущение спокойной, мощной глубины. Словно от самого Океана.
Сила храма перестроилась — не тревожно, не резко, но заметно. Как вода меняет рисунок движения, когда в неё входит ещё несколько тех, кто умеет слышать глубину.
Я обернулась. Их было трое. Все — на двух ногах.
Высокие, стройные, босые, в длинных одеждах из тонкого материала, напоминающей перламутровый плотный шёлк. Однако при игре света были видна структура маленьких чешуек. Лунный свет и отблески энергии скользили по их туникам, как по тихой воде. Высокие причёски были уложены в сложные плетения, украшенные жемчугом, серебристыми пластинами и тонкими подвесками из раковин. На коже — едва заметный жемчужный отлив, мелкие чешуйки на скулах, висках. В глазах — та особая ясность и сознание, которая бывает у очень сильных печатников, если они не просто используют силу, а живут в постоянной сонастройке с нею. Их глаза мерцали, попадая в тень. И пускай на меня смотрели их узкие зрачки хищников, от них не исходила угроза. Лишь ощущение гармоничности, силы и мудрости.
Их каналы я чувствовала почти физически. Глубокие. Чистые. Стабильные.
Это были не просто жрицы. Это были женщины, чья структура десятилетиями училась работать с живым полем Мира без грубого давления. Сильнейшие проводницы. Намного мощнее, чем я. А ведь у меня в Империи один из самых высоких уровней концентрации искры. Но даже мои развитые каналы проигрывают этим созданиям.
Средняя — самая высокая — склонила голову.
— Да будет ясна ночь Май-Нур.
— Да будет светла, почтенные левайит, — Ариан прижал ладони к груди и слегка склонил голову.
Я тоже склонила голову, хотя внутри всё уже собралось в ту упругую внимательность, которая всегда включалась у меня при встрече с неизвестной, возможно опасной властью.
Жрица перевела взгляд на меня. Не враждебно.
Но так внимательно, что мне почти физически почудилось прикосновение к внутренним линиям. Не вторжение — считывание. Проверка ритма, отклика, устойчивости каналов.
Я не отвела глаз. Тогда средняя жрица сказала:
— Ты вошла под своды Май-Нур как чужестранка. И храм ответил тебе как признанной паре.
— Кажется, у него не было выбора, — сказала я ровно, покосившись на своего уже нехвостатого и невозмутимого спутника
На миг в её взгляде мелькнула тень одобрения. Вторая жрица, та, у которой глаза были серо-грозовыми, чуть склонила голову.