Страница 22 из 123
Глава 5
Глава 5
Под сводами Май-Нур
Солнце догорало на краю моря.
Небо над Океаном по эту сторону Завесы было не таким, как в моём мире. Здесь закат не просто гас — он словно расслаивался на пласты света: густое золото у самой воды, выше — медь, розовый жар, лиловая дымка, а ещё выше — глубокая синева, в которой уже проступали первые холодные звёзды. А белый храм на скале вспыхивал всё ярче. По его стенам текли серебристые жилы света, и теперь я ясно видела: это не отражение заката. Это текла энергия, что поднималась из недр Океана. Место силы.
Ариан всё ещё держал меня на руках в воде. И я всё ещё не пыталась вырваться по-настоящему.
Это осознание пришло слишком ясно и потому было крайне неудобным.
Мои ладони лежали у него на шее. Его руки поддерживали меня легко и надёжно — так, будто он держал не упрямую, вооружённую, опасную женщину, а нечто бесконечно драгоценное. Сердце уже не просто сбилось с ритма — оно, похоже, решило окончательно выйти из подчинения. И хуже всего было то, что его сердце билось так же тяжело, так же быстро, в том же самом рваном, горячем ритме.
Резонанс. Да. Но не только он. Я очень осторожно подняла взгляд.
Он потёрся носом о мои волосы. Бездна! Как это...трепетно и невообразимо нежно. Я немного отстранилась, но только чтобы взглянуть в его глаза. Его насыщенная бирюза потемнела, золотистые искры в них мерцали так ярко, что казались отражением закатного моря. На влажных ресницах держались капли. Чешуйки на его скулах отражали закатные блики. От его дыхания по моей коже расходилось тепло. И мурашки. Самые приятные за всю мою жизнь.
Слишком близко. Слишком много. Слишком хорошо...
— Ариан, — произнесла я, и собственный голос показался мне тише обычного.
— Да, Рейна?
Невозможно было оставаться собранной, когда он говорил со мной так. Пришлось цепляться за единственное, что всегда помогало — за действие.
— Если мы и дальше будем стоять здесь, твоя богиня решит, что я утонула не в шторме, а в процессе принятия сомнительных решений.
Уголок его губ дрогнул.
— Это значит, что мне всё же следует отнести тебя на берег?
— Это значит, — сказала я, стараясь вернуть голосу сухость, — что нам пора в храм.
Он кивнул. И, как будто почувствовав, что иначе я действительно начну нервничать, не стал ни поддразнивать, ни тянуть момент. Просто поплыл со мной к мелководью.
Когда вода стала ниже, он опустил меня очень медленно, давая почувствовать песок под ногами, и лишь потом отпустил.
Я сделала шаг назад. Почти сразу пожалела об этом. Потому что теперь между нами оказалось слишком много воздуха.
И он, кажется, это тоже ощутил. Но, как всегда, ничего не навязывал. Только смотрел внимательно. Спокойно. С той мягкой, почти невыносимой для меня бережностью, к которой я всё ещё не привыкла.
Я откашлялась, провела рукой по волосам и, не глядя на него, сказала:
— Мне, наверное, нужно взять сапоги.
— Нужно, — согласился он. — Эта тропа местами острая из-за камней, что выносились штормом.
Это прозвучало почти буднично. И именно эта будничность спасла меня от окончательного смущения.
Я быстро поднялась к камням, собрала разбросанные после моей вспышки возмущения уцелевшие раковины и ягоды. Натянула высохшие сапоги и китель. Золотистая подвеска-ракушка, висевшая на груди, чуть нагрелась, стоило мне к ней прикоснуться.
Я замерла. А потом тихо выдохнула. Нет. Не сейчас.
Разбираться с тем, насколько охотно моё тело и моя искра реагируют на одного конкретного хвостатого мужчину, можно будет позже. Если переживу эту ночь. Если пойму, во что именно меня втягивает эта его Май-Нур. Если вообще захочу смотреть правде в лицо без права на отступление.
Я бросила взгляд на храм. Да, позже.
Ариан подплыл ближе к берегу, опираясь рукой о камень. И тут совершенно естественный, практический вопрос настиг меня с опозданием.
Я посмотрела на него. На хвост. На выступы скалы. На подъём к храму, который с воды совершенно точно не выглядел удобным для передвижения в русалочьем виде.
Потом перевела взгляд обратно на Ариана. Он уже, кажется, начал что-то подозревать по моему лицу.
— Что? — почти иронично спросил он, улыбнувшись уголком губ.
Я чуть помялась. Совсем немного. Выдохнула.
— Мне помочь тебя дотащить до храма? Ты не волнуйся, я сильная.
Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом моргнул. Потом его лицо стало совершенно нелепым. Даже щёки надулись. И через миг он рассмеялся. Закрывая рот и лицо руками.
Я немедленно нахмурилась. Сложила руки на груди.
— Ну что такое?! Я же просто предложила помочь!
Он смеялся негромко, но совершенно искренне. Красиво. Тепло. И — что особенно возмутительно — совсем не издевательски. Просто так, словно я сумела по-настоящему его удивить.
— Прости, — сказал он наконец, всё ещё улыбаясь. — Я не ожидал этого вопроса.
— Но у тебя же хвост, вполне логичный вопрос, — пояснила я очевидное, чувствуя, что должна довести мысль до конца, раз уж уже её озвучила. — Храм находится довольно далеко от берега. Неудобно же… добираться. А я буду рядом идти. Это как-то… не очень гуманно.
Я не стала добавлять, что в моём воображении уже успели пронестись десятки сосредоточенных русалов, героически и весьма нелепо ползущих по камням с каменными плитами на спинах, чтобы построить этот храм.
Судя по тому, как дрогнули его губы, что-то из этого всё-таки отразилось у меня на лице.
— Рейна, — сказал он, уже справившись со смехом, — теперь настало время самому интересному.
И нырнул обратно в играющие волны, махнув своим роскошным хвостовм плавником. Ну что за ужасно раздражающий способ бросать разговоры!
Я осталась стоять у воды, скрестив руки на груди. Невозможный мужчина просто. Куда он снова делся!
Ветер с моря тронул ещё влажные волосы, луна как раз поднималась над горизонтом — огромная, низкая, аметистовая, с надломленным краем, будто кто-то когда-то отколол от неё кусок. Май-Нур, как зовут её местные. У нас её звали Виарра. Сиреневый лунный свет лёг на прибой, на белый храм, на чёрный берег.
Я невольно задержала дыхание. Было так красиво... Затем послышался плеск волн. Я оглянулась. Наконец он решил вернуться. Сначала из воды показалась его макушка.
Потом широкие плечи. Блестящая от воды грудь. Крепкий торс. Мускулистый низ живота. Тазовые косточки...И он продолжал двигаться ко мне. Не на хвосте прыгать, а на крепких ногах!