Страница 52 из 152
В течение первого месяца после родов женщина является жертвой целого ряда своеобразных обычаев. Мать, отец, даже собственный муж избегают того покоя, где лежит роженица. Никто не смеет входить туда, кроме ее служанок; висящий над входной дверью жилища пучок барвинка предостерегает всех посетителей. В этот дом не только не следует входить, но нельзя даже оставить хозяевам своей визитной карточки. Все живущие в одном доме с роженицей, и даже чужие, которым приходится бывать в нем, считаются нечистыми и не смеют в течение первого месяца посещать кумирни. Душа умершей роженицы попадает, по китайским понятиям, в чистилище, и нужны особые предписанные религиозными законами очистительные жертвы, чтобы высвободить ее оттуда.
Если у молодой женщины родится дочка, положение ее становится еще хуже; она не только падает во мнении своих родителей и родственников, но и супруг ее, если только позволяют средства, торопится обзавестись новой женой или, скорее, наложницей. По китайским законам законной супругой признается лишь одна жена и притом первая, но мужу разрешается брать себе столько наложниц, сколько он может прокормить. Такое многоженство и наблюдается, главным образом, среди богатых купцов и мандаринов, среди беднейших же классов очень редко. Однако я знаю и подобные примеры. Моя кантонская лодочница, энергичная, работящая, бережливая женщина, сама рассказывала мне, что ее муж обзавелся наложницей, и жаловалась только на то, что он вымогает у нее для прокормления наложницы заработанные ею тяжелым трудом деньги. И сколько раз она ни перевозила меня в лодке, она всякий раз сводила разговор на своего лодыря-мужа и его вторую жену, которую пришлось ей взять в дом, и в каждом ее слове сквозила ревность. Да и разве китаянки не женщины? У моего кантонского переводчика было три жены, у чжэнцзянского две. Случайно мы встретили двух последних на улице; это были некрасивые, бедно одетые существа; одна работала на шелковичной плантации, другая торговала на лодочной пристани съестными припасами. Я узнал потом от одного таможенного чиновника, что почтенный мой Линь-дун-фын и взял себе вторую жену для того, чтобы увеличить ее заработком свои доходы.
Как бы покорна и терпелива ни была китайская женщина, появление в доме соперницы не может не доставлять ей жестоких мучений, и нередки случаи, когда она прибегает к разным маленьким уловкам, чтобы свести своего мужа с своей сестрой или другой своей близкой родственницей, – родная наложница в доме лучше чужой! Несколько наложниц кажутся ей также менее опасными, нежели одна. Ради сохранения домашнего мира, муж обыкновенно заводит для второй жены отдельное хозяйство. Недаром китайская поговорка гласит: «Один ключ не звенит, а два вместе – бренчат». Китайцы охотно обзаводятся второй женою и тогда, если имеют сыновей от первой, особенно же люди торговые, моряки и лодочники, часто бывающие в разъездах и путешествиях, а также зажиточные чиновники, отправляющиеся на купанья. Первую жену нельзя брать с собой, – она ведет весь дом и хозяйство, вот и заводят себе «дорожных жен».
Почетные ворота в Цзиньчжоу-фу
Выражение: вторая жена, третья жена и т. д. поэтому не точны; законная жена лишь одна первая, и при жизни ее китаец не имеет права вступать в брак с другой, не может также и отнять у первой ее места хозяйки в доме. Все остальные жены лишь наложницы и подчинены законной супруге. Подобные союзы не освящаются также теми церемониями, какими сопровождаются законные браки; дело сводится к простой покупке женщины у ее родителей. Зато в этом случае мужчина может, по крайней мере, следовать влечению сердца и ввести в свой дом, кого хочет.
Как сказано, наложницы подчинены первой жене. Она одна считается хозяйкой дома, и это, пожалуй, единственное удовлетворение, которое остается ей в ее уничиженной доле. Девушки из знатных семейств поэтому не отдаются родителями в наложницы; последние набираются обыкновенно из беднейших сословий, а иногда и из домашних рабынь и служанок. Дети наложниц считаются детьми законной жены, которая признается матерью всех детей своего мужа и вместе с ним распоряжается всей их судьбой. Настоящие матери теряют в данном случае всякие права на своих детей.
В трудах, воспитании детей и занятиях семейством проходят годы, и чем старше становится женщина-хозяйка, тем больше ей почета. Если муж ее был старшим сыном в семье и родители его умерли, она достигает наивысшего положения женщины-госпожи, окруженной целым штатом почтительных, преданных жен младших братьев, детей и внуков, принадлежащих к семье и живущих вместе. Лишись женщина мужа еще при жизни его родителей, и хотя бы даже в молодых летах, выйти замуж вторично считается для нее неприличным. Вообще случаи вторичного замужества вдов мандаринов никогда не наблюдаются, а вдов из других лучших сословий лишь очень редко. Но китайская пословица гласит: «Если небо вздумает пролить дождь или твоя мать выйти замуж во второй раз – ничего не поделаешь». Ради поддержания старинных обычаев и избавления уважаемых фамилий от срама видеть переселение вдовы из их дома в чужую семью, верным вдовам воздают особую честь. Мне часто приходилось видеть и в городах, и в деревнях китайских отдельно возвышающиеся каменные арки, вроде ворот, покрытые письменами. Я сначала полагал, что это триумфальные ворота, воздвигнутые в память какого-нибудь военного событие или в честь храброго генерала. Но такими храбрыми генералами оказываются обыкновенно стойкие вдовушки или особенно почтительные, благородные дочери. Мне, с моими европейскими взглядами, невдомек было, что за особенная стойкость такая отклонить, после первого – обыкновенно, печального – брачного опыта, домогание новых женихов? Но в Китае на это смотрят иначе, и о такой мужественной стойкости докладывается даотаю (уездному мандарину), последний сообщает губернатору провинции, а последний доводит это сведение до самого императора в Пекине. И я сам видел напечатанные в правительственной «Столичной газете» указы его величества относительно сооружения почетной арки в честь вдовы такого-то или честной дочери такого-то в ее родном городе. Опять шиворот-навыворот! У нас подобные почести оказываются великим государственным деятелям и доблестным воинам, а в Китае вдовам и девушкам.