Страница 39 из 152
Европейский город у входа в Янцзы-цзян, величайшую реку Азии и главную водную артерию Срединного царства, является одним из замечательнейших созданий нашего века. Охваченный, как кольцом, монгольской культурой, удаленный на тысячи миль к востоку от Европы, на столько же к западу от Америки, этот отдаленнейший окраинный пост европейской всемирной торговли и промышленности является не искусственно питаемой и лелеемой колонией, но крепким замком, который бесстрашные купцы последних поколений отвоевали у монгольского колосса, на диво увеличили и укрепили. Шанхай называют «Парижем Ост-Азии», и он действительно таков.
В сравнении с Шанхаем все остальные оевропеившиеся города Восточной Азии: Сингапур, Гонконг, Батавия, Манила, Иокогама, Кобе, Нагасаки – отступают на задний план. Многие из них красивее, обширнее, приятное, но ни один не ведет такой огромной сухопутной и морской торговли, не отличается таким развитым, свободолюбивым, энергичным и добродушно веселым населением.
Европейский квартал и гавань в Шанхае
Здесь не придется, конечно, любоваться какими-нибудь архитектурными или другими подобными чудесами на наш лад, – нельзя забывать, что Шанхай в Китае. Но все-таки люди, переселившиеся из разных стран и частей света на жительство в эту болотистую, нездоровую низменность, при устье Янцзы, сумели устроиться на своей новой родине, в этом европейско-китайском Вавилоне, поразительно хорошо, приятно и целесообразно.
Поразительно – здесь как раз подходящее выражение. Я представлял себе торговую столицу Китая оживленным, шумным деловым городом с огромными товарными складами, набережными и конторами пароходных обществ, с китайцами-кули и китайской грязью – словом, чем-то вроде Гонконга. Но на первой же прогулке по шанхайской набережной я почувствовал себя словно в европейском курорте, в какой-то северной Ницце, – таким изящным, роскошным, аристократическим и, главное, европейским городом казался Шанхай со стороны реки. Тянущаяся вдоль берега на два километра приблизительно, обсаженная высокими, тенистыми деревьями набережная является превосходно содержимым проспектом, с дорогами для экипажей по обе стороны. Пространство между крайнею к реке дорогой и самой рекой занято широкими дерновыми лужайками, купами дерев и упомянутым раньше городским бульваром; другая же дорога пролегает мимо обращенных к реке фасадами торговых дворцов. Не будь на их воротах дощечек с надписями: «Butterfield & Swire», «Yardine Matthison & С°», «Siemssen & С°», «Melchers & С°», «Sasson & С°», «Немецко-азиатский банк», «Гонконгский и Шанхайский банк» и пр. скорее можно было бы принять эти дворцы за роскошные особняки частных лиц, так они красивы и приветливы, такие перед ними уютные садики. И нигде ни малейших признаков, неприятно отмечающих обыкновенно центры оптовой торговли! Я часто прогуливался по набережной в течение моего двухнедельного пребывания в Шанхае, иногда по нескольку раз в день, и ни разу не видал на этой удивительной улице ни единого тюка, ни одной ломовой телеги, ни одного крючника. А между тем ежегодный торговый оборот Шанхая выражается в сотнях тысяч тонн разных товаров, привозимых и увозимых каждую неделю на бесчисленных судах. Куда, куда только ни направляются эти суда! И в Индию, и в Японию, и на Филиппинские и на Зондские острова, и в Европу, и в Америку, и в Северный Китай, и в Корею, и в Восточную Сибирь, и по течению Янцзы-цзяна, и чуть не до самого Тибета. И все идет в Шанхае так чинно, гладко. В крупных деловых конторах царят самый изысканный тон, светские и изящные манеры, совершенно не похожие на то, к чему мы привыкли у себя дома. Имея дело со здешними деловыми людьми, выносишь впечатление, как будто все это очень богатые, отлично обставленные джентльмены, занимающиеся делами так лишь, в виде спорта. Биржи в Шанхае нет, хотя Шанхай и является не только торговым, но и денежным центром в Китае, и здесь имеется несколько банков; все биржевые сделки заключаются за чашкой послеобеденного чая в Шанхайском клубе. Раньше десяти часов утра открываются лишь немногие конторы, а в полдень к большинству из них уже подкатывают шикарные экипажи, чтобы отвезти принципалов в клуб или домой обедать; после обеда в конторах занимаются еще часика два, и – деловой день закончен.