Страница 128 из 152
и 2 кандарена
[13]
[По-китайски «фынь»; один фынь – 1/100 ляна. – Пер.]
; на монетах в 10 и 5 центов, которые тоже чеканятся в последнее время, обозначается: 72 канд. и 36 канд. Хотя кантонский доллар и заключает в себе 100 центов, как и мексиканский, разменной монетой служат не центы, а кэши, которых приходится на такой доллар 972 штуки. Кэши кантонской чеканки являются наиболее популярными в Китае: это круглые монетки в 2½ сантиметра в диаметре, снабженные китайскими знаками, означающими приблизительно: «ходячая монета». Посередине кантонских кэшей пробивается такая же дырочка, какой отличаются и все остальные китайские кэши.
Эта путаница в монетной системе еще усугубляется в открытых гаванях – Кантоне, Шанхае, Тяньцзине, Фучжоу и др. – обращением разной иностранной монеты: сингапурских, гонконгских и мексиканских долларов, различной пробы и, следовательно, различной ценности. Да еще хоть бы они были все настоящие! А то в немногих странах встречал я в обращении такое обилие порченой и фальшивой монеты, как в китайских портовых городах. Внутри страны и вообще вне открытых гаваней серебряной монеты в обращении вовсе не имеется. В Шанхае и в Гонконге китайские оптовые торговцы и другие китайцы, постоянно имеющие дело с европейцами, весьма охотно принимают банковые билеты соединенного Гонконгско-шанхайского банка. Этот банк имеет отделения во всех наиболее крупных городах Восточной Азии – от Сингапура до Иокогамы, выпущенными им билетами пользуются все европейцы по всей Восточной Азии. Номинальная их ценность пять, десять и больше серебряных долларов, но фактически она колеблется, глядя по городу. Так, например, при размене мной в Сингапуре английских денег на восточноазиатские банковые билеты, я получил за каждый золотой соверен вместо 5 долларов по 9½—9¾ долларов. Причиной был серебряный кризис, вызванный обесцениванием серебра. Мне при этом объяснили, что банковые билеты Сингапурского отделения Гонконгско-шанхайского банка принимаются по той же цене шанхайским отделением; однако при размене этих билетов в названном отделении на шанхайские банковые билеты мне пришлось потерять пять процентов.
Первый опыт с китайскими деньгами пришлось мне сделать в Кантоне. Я взял с собой из Гонконга несколько сот серебряных долларов, так как мне сказали, что китайцы в Кантоне не принимают банковых билетов. Делая покупки в кантонских ювелирных магазинах, я во всех замечал маленькие весы, и в каждом магазине со мной повторялась одна и та же история. Как только я выложил в первом же магазине на стол мои серебряные доллары, купец взял их и стал по очереди класть на свой вытянутый указательный палец, ударяя затем по каждой монете другою: найдя звук удовлетворительным, он бросал испытанную монету себе на колени, подвергал той же пробе вторую и т. д. Две монеты он-таки и отложил в сторону, и мне пришлось заменить их другими. Испытание монет, однако, этим еще не закончилось: все монеты были положены на весы и взвешены, причем мне пришлось доплатить недовес в полдоллара. При моем отъезде из Кантона у меня в карманах и накопилась целая куча забракованных плохих долларов.
Серебряные слитки
В больших банкирских домах Гонконга и Шанхая я изумлялся невероятной ловкости, с какою производят пробу долларов «шрофы», т. е. китайцы, исполняющие должность менял в банках. Управляющие, главные кассиры, корреспонденты и бухгалтеры восточноазиатских банков – все европейцы, но выдачей, приемом и разменом кредитных билетов и звонкой монеты заведуют исключительно служащие-китайцы. Эти длиннокосые, безбородые, иногда довольно тучные шрофы, носящие на носу огромные круглые очки, имеют особые помещения, где на счетных столах навалены бесчисленные пачки кредитных билетов и столбики звонкой монеты, а на полу громоздятся в высоту человеческого роста тяжелые ящики с серебряными долларами и груды серебряных слитков – в общем на сумму нескольких сотен тысяч долларов. Принимая доллары, «шрофы» пробуют каждую монету, подбрасывая ее кверху одной рукою и быстро подхватывая со стола другою, причем каждый доллар, издавший неудовлетворительный звук, бракуется. Потом подобные забракованные доллары принимаются по особому курсу. Все же выдержавшие первую пробу доллары еще взвешиваются, и владелец получает ордер на соответствующую сумму, который предъявляет европейским служащим банка, и те выдают ему чек; если же ему угодно получить причитающуюся сумму банковыми билетами, его еще раз отсылают в китайское отделение.
Служащий, стоящий во главе китайского отделения, и сам китаец называется компрадором. Подобных компрадоров держит каждая европейская торговая фирма в Китае, от Гонконга до Ню-Чжуаня или от Ханькоу до Чунцина. Без компрадоров европейским купцам вообще и невозможно было бы вести дел с китайцами. Все компрадоры владеют принятым в Восточной Азии своеобразным наречием – коверканным английским языком, малопонятным вновь приезжим иностранцам, даже если они говорят по-английски. На этом-то языке и ведут все переговоры с компрадорами восточноазиатские купцы-европейцы. Компрадоры ведают все денежные дела своих доверителей, на их руках находятся все деньги фирмы, и они же ведут приходно-расходные книги (на китайском языке). При поступлении на службу компрадоры обыкновенно представляют поручителей; впрочем, это одна формальность, так как и без такого поручительства компрадоры редко злоупотребляют оказанным им доверием, и честность их даже вошла в пословицу. Да не только европейские купцы, но и все вообще европейцы, проживающие в Китае, держат компрадора, который ведет все дела своего доверителя. Европеец никогда даже не имеет при себе денег, разве только горсть кэшей для подачи милостыни, и при покупках всякого рода на рынках, в лавках или при расчетах в клубах, в гостиницах расплачивается чеками, которые затем уже предъявляются его компрадору.