Страница 2 из 4
Она вышла и захлопнула дверь так, что штукатурка над косяком угрожающе треснула. Арсений сел на скрипучую кровать. Пружина под ним противно звякнула и впилась в бедро. За окном на ржавой крыше соседнего сарая дрались три облезлые чайки. Они орали так громко и дурными голосами, словно требовали у Арсения долю в бизнесе.
Через час он спустился в холл. Лиза сидела на том же месте и с каменным лицом листала книгу.
— Ладно, Лиза, — Арсений подошел к стойке. — Давай серьезно. Ты не хочешь продавать, я понял. Но у меня сроки поджимают. Давай я покажу тебе проект застройки, может, найдем компромисс? Оставим твой фикус на первом этаже нового ЖК.
Она оторвалась от книги.
— Компромисс с застройщиком? Это как? Ты снесешь три четверти отеля, а на оставшейся четверти разрешишь мне торговать пирожками?
— Сносить вообще нельзя, — хмуро признался Арсений, уставившись в пол. — Мне только что юристы отзвонились. Твой дед в девяносто втором как-то умудрился зарегистрировать фундамент на месте старых екатерининских складов. Этот сарай теперь числится как выявленный памятник архитектуры. Так что снос отменяется. Только реконструкция.
Лиза замерла. Потом медленно откинулась на спинку стула, посмотрела на портрет усатого мужчины и покатилась со смеху. Смех звенел на весь пустой холл. Какая-то бумажка отлетела со стойки и упала на пол.
— Памятник! — выдохнула она, вытирая слезу. — Дед, ты слышал? Твой недострой — культурное наследие! Ну надо же. Значит, Арсений, мы теперь с тобой повязаны. Партнёры, выходит.
— Партнёры? — Арсений сделал шаг назад. Перспектива застрять здесь с рыжей девицей и чайками-рэкетирами его не радовала.
— Ну а как? — она поднялась, подошла к полке, отодвинула банки с компотом и достала две тяжелые кружки. В обе плеснула темной жидкости из чайника. Одну пододвинула ему. — Добро пожаловать в бизнес, Панкратов. Держи чай с мятой. И готовь деньги на крышу — она течет каждый раз, когда чайки на нее садятся.
Арсений взял кружку, понюхал и сделал глоток. Чай оказался приторно сладким и разил мятой так, что заслезились глаза. Панкратов терпеть не мог мяту. Но под пристальным взглядом Лизы и деда со стены он молча выпил всё до капли.