Страница 61 из 62
Эпилог Свободная клятва
Эпилог Свободная клятва
Через шесть месяцев Тесса получила младшую лицензию и в первый же рабочий день попросила меня не проверять ее подпись трижды.
— Дважды достаточно, — сказала она.
— Один раз по форме, второй по содержанию.
— Именно. Третий вы оставляете для людей, которые вам не нравятся.
Новая контора занимала первый этаж дома рядом с Высоким судом. У нас было четыре кабинета, приемная, закрытая комната для клиентских встреч и окно, которое не требовалось чинить после каждого дождя. На вывеске стояло: «Роверн, Грай и приглашенные поверенные». Ада Лорн отказалась входить в название, но вела у нас два дня в неделю и продолжала спорить с моими широкими формулировками.
Тесса получила собственный стол у окна. Сегодня она принимала первую клиентку без моего присутствия, а я могла вмешаться только по ее просьбе или при явной угрозе делу. Такое условие мы записали в партнерское соглашение по ее инициативе.
— Вы собираетесь опоздать на регистрацию, — напомнила она.
— До нее сорок минут.
— Пешком двенадцать, очередь на входе десять, ваша привычка читать последнюю страницу договора еще пятнадцать.
— Я уже читала.
— Трижды?
— Дважды.
— Тогда у вас есть шанс выйти замуж сегодня.
Я закрыла дело, над которым работала утром. Оно не относилось к брачным печатям: женщина оспаривала раздел торгового судна, и главной проблемой был неверный расчет долей. После процесса Савины ко мне пришло столько изгнанных жен, что я могла бы принимать только их. Я отказалась превращать одно выигранное дело в единственную профессию. Контора вела семейные, имущественные и наследственные споры, как раньше, только теперь могла позволить себе второго копииста и нормальную систему хранения.
На стене висела копия решения по Орвену Роверну. Не в приемной, где клиенты могли счесть ее обещанием победы, а в моем кабинете. Реестр регистраторов восстановил отцу стаж и отменил пометку о подлоге. Денежную компенсацию наследнику — мне — суд назначил небольшую. Я направила половину в фонд независимых технических исследований, вторую потратила на первый взнос за помещение конторы.
Это не вернуло отца. Зато его отчет теперь выдавали студентам права под правильным именем.
Я надела темно-синее пальто и вышла. Ранар ждал у входа, держа два экземпляра нашего брачного договора. Он жил со мной четыре месяца из шести. Испытательный месяц закончился разговором, в котором мы оба признали, что постоянно переносить одежду между двумя квартирами неудобно. Его комнаты на Нижнем берегу остались рабочим кабинетом и мастерской. Мою квартиру мы расширили за счет соседней комнаты. У каждого сохранилась дверь, которую можно было закрыть.
— Ты снова проверил договор? — спросила я.
— Один раз утром.
— Нашел изменения?
— Тесса добавила номер своей лицензии в строку свидетеля.
— Правильно.
— Еще она положила в конец пустой лист с надписью «для будущих претензий супругов».
— Это ее чувство юмора.
— Я оставил.
Мы пошли к регистрационному залу. Ранар больше не носил семейный знак. На его пальто была простая медная пластина независимого судебного эксперта. За полгода он участвовал в одиннадцати исследованиях, ни одно не относилось к роду Вейр. Суд оплачивал работу по установленному тарифу. Моя контора не получала долю и не назначала ему клиентов.
Он купил второй экспертный стол на свои деньги и вернул половину стоимости того ночного экипажа в первую же неделю.
— Сегодня пришло решение по последней жалобе Аделы, — сказал он.
— О восстановлении в совете?
— Отказано. Уголовный приговор не позволяет занимать должность пять лет. Она будет выплачивать Савине возмещение за расходы и стоимость незаконного управления складом.
— Ты видел ее?
— Один раз на заседании по наследственной доле. Она считает, что я уничтожил родовую систему.
— А ты?
— Система пережила смену двух хранителей и теперь публикует правила выдачи. Значит, уничтожилась только возможность не показывать номер.
Он говорил об Аделе без удовольствия от ее падения. Она не отправилась в темницу на всю жизнь. Суд признал ее виновной в незаконном вмешательстве в доказательство и сговоре с посредником, лишил места в совете, назначил ограничение на должности и возмещение. Торвальд избежал уголовного приговора за подлог: прямое указание Локсу не доказали. Зато гражданский суд расторг брак, взыскал с него содержание за период изгнания и утвердил постоянный порядок опеки.
Савина жила с Мирой в льняном поместье. Управляющий дом они занимали первые два месяца, пока в главном доме ремонтировали детскую и кабинет. Савина не вернулась в родовую резиденцию Вейров. Она управляла урожаем, заключила новые договоры без семейного совета и восстановила резерв для работников.
Мира проводила у Торвальда выходные через неделю и один вечер в городе. Первый отчет службы отметил две попытки обсудить с ней суд. После предупреждения он прекратил. Савина ни разу не отменяла его время из-за личной ссоры. Окончательный порядок утвердили месяц назад.
Сегодня они обе должны были прийти на обед после регистрации.
У входа в зал стояла Клара с коробкой ярко-красных лент.
— Это не подарок невесте, — предупредила она. — Образцы новой мастерской. Но одну можете взять.
— Выкуп закончен?
— Вчера. Нынешний владелец получил компенсацию от «Северных складов», я добавила часть своей выплаты и вернула здание. Старые ванны не сохранились. Заказала новые.
— Значит, не все стены пришлось начинать заново.
— Стены как раз придется очищать. Там пять лет красили дешевой смесью. Зато адрес мой.
Клара получила компенсацию за незаконную продажу и неблагоприятный вывод суда из уничтожения коробки. Вернуть мастерскую бесплатно не удалось: третий владелец доказал добросовестную покупку. Суд дал ей преимущественное право выкупа и взыскал разницу с посредника. Решение было сложнее мечты, но теперь у нее снова были ключи.
Она выбрала узкую красную ленту и закрепила на моем воротнике.
— Остальные придут? — спросила я.
— Инесса обещала после заседания сына. Лидия дежурит. Вера с матерью уже в конторе, помогают Тессе накрывать стол.