Страница 3 из 62
— До проверки вопроса о вручении, — продолжила судья, — Савине Вейр предоставляется встреча с дочерью сегодня с шестнадцати до семнадцати часов в «Мирном дворе». Далее — три встречи в неделю под наблюдением службы. Место проживания ребенка менять нельзя. Поверенной Роверн до пятнадцати часов представить расчет срока и журнал обращений доверительницы. Архиву обеспечить доступ к футляру. Палате передать полную карточку вручения.
— Ваша честь, — начал Торвальд.
— Это временный порядок, не решение об опеке. Возражение занесено.
Савина села, будто ноги перестали держать ее только после того, как спор закончился. Я не стала говорить, что все будет хорошо. Через три часа она увидит дочь в комнате с наблюдателем, а завтра чужие люди будут исследовать предмет, на основании которого ее лишили дома. Хорошего в этом было мало. Но сегодня Миру не увезут.
Я передвинула к ней стакан воды и раскрыла расписание службы встреч. На первом свидании наблюдатель имел право остановить разговор о процессе, но не мог запретить объятие или совместную прогулку по внутреннему саду. Савина прочитала правила дважды и спросила, можно ли принести дочери ленты для волос. Я уточнила у секретаря. Можно, если упаковку осмотрят при входе. Этот вопрос занял меньше минуты и впервые за все заседание касался обычной жизни восьмилетней девочки. Собственность рода отступила на второй план.
После завершения заседания я передала секретарю уточнение и получила отметку на своей копии. Поверенный Палаты вышел первым. Торвальд задержался у Ранара.
— Совет узнает, как ты защищал архив, — сказал он.
— Он получит протокол, — ответил Ранар.
— Ты мог возражать.
— Против сохранности документа?
Торвальд ушел, не ответив.
Савина ждала меня у двери. Я вручила ей адрес «Мирного двора» и попросила Тессу встретить ее там за четверть часа. До подачи расчета оставалось меньше трех часов.
— Я приду сама, — сказала Савина.
— Тесса нужна не потому, что вы не найдете дорогу. Она проверит правила встречи и проследит, чтобы вам не предложили подписать ничего без копии.
— Хорошо.
Она посмотрела на Ранара, который разговаривал с судебным хранителем у стойки вещественных доказательств.
— Он всегда такой?
— Какой?
— Будто каждое слово можно потом приложить к делу.
— Раньше был.
— А вы?
— Я за это получаю деньги.
Савина впервые с нашей встречи улыбнулась. Совсем немного, но лицо у нее стало моложе. Она ушла по лестнице, придерживая сумку локтем.
Я собрала документы. Ранар подошел, когда между нами уже не оставалось свидетелей, кроме секретаря в дальнем конце зала.
— Ты не знала, что я хранитель? — спросил он.
— Последнее известие о твоей работе я получила двенадцать лет назад.
— Тогда я был помощником хранителя.
— Поздравляю с повышением.
Он принял сухость без видимой реакции.
— Полный арест действительно остановил бы чужие дела.
— Поэтому я сузила требование.
— Ты могла запросить схему архива заранее.
— Могла, если бы архив ответил на запрос моей клиентки. Ее письмо вернулось без отметки о рассмотрении.
Ранар перевел взгляд на номер обращения, который я показала ему в копии.
— Я не видел этого письма.
— Это не доказательство, что его не было.
— И не утверждение, что ты его придумала.
Мы стояли достаточно близко, чтобы я различала тонкий след ожога у него на правом запястье. У драконов такие следы оставались после точной работы с металлом, если пламя приходилось удерживать дольше обычного. Я не спросила, какую печать он нагревал. Сегодня у меня было право только на один футляр.
— Завтра в девять, — сказал Ранар. — Архив открою лично.
— Я приду раньше.
— Конечно.
— И пересчитаю каждую пломбу.
— На твоем месте я бы сделал то же самое.
Эта фраза могла быть вежливостью. Могла означать, что он уже подозревает нарушение. Я не стала выбирать удобное толкование без фактов.
В коридоре пробили полдень. Мне предстояло доказать, что сорок два дня еще не превратились в пропущенный срок, и найти способ объяснить Савине, почему бывший жених ее поверенной держит ключ от главного доказательства.
Я закрыла папку, проверила отметку суда и пошла в контору. До пятнадцати часов оставалось два часа сорок семь минут.