Страница 88 из 115
— Ты наполовину втрескался в нее именно из-за того, как она возится с твоим мелким, — заявляет Фостер.
Я открываю рот, чтобы возразить.
— Даже не пытайся отнекиваться. Это чистая правда, — продолжает он, откидывая голову назад.
— Ну да, отчасти и поэтому тоже, но дело не только в этом.
Хейс садится.
— Эй, тебе не нужно нам ничего объяснять. Мы все понимаем.
— Думаешь, я могу объяснить, какого черта я люблю Келли?
— Полегче, — предупреждающе бросает Хейс.
Фостер одаривает его раздраженным взглядом:
— У меня есть на то причины, я бы даже мог составить список, но я не могу объяснить, как понял, что она – та самая. Это просто чувство, которое накрыло меня с головой и с каждым днем становилось только сильнее.
— Принесите Жнецу платочков, — фыркаю я, привычно прячась за юмором от любых проявлений чувств, хотя, признаться, лучше и не скажешь.
Это просто нечто такое, что нельзя пощупать. Казалось бы, должен был случиться какой-то грандиозный момент или вспышка молнии, чтобы я понял – это она. Но вместо этого все было похоже на надвигающийся шторм, который медленно накрывал горизонт день за днем, неделя за неделей. И да, видеть ее с Таннером – это... неописуемо, но главное то, как нам хорошо вдвоем. Как мы подходим друг другу.
— Так что завязывай с поисками мамочки, — резюмирует Хейс.
— Это касается Таннера.
— И как же? Его родная мать его бросила. В смысле, если она до сих пор не объявилась... — в голосе Фостера звучит знание дела.
— Фостер, — со вздохом одергивает Деккер.
Фостер поднимает руку.
— Я все понимаю, и у нас с мамой сейчас все отлично, но я также знаю, каково это – чувствовать себя ненужным. Зачем разыскивать женщину, которая бросила его в баре?
— Она, наверное, решила, что у него есть деньги, чтобы о нем позаботиться, — вставляет Хейс, как всегда, пытаясь сгладить углы. — Но я скорее соглашусь с Фостером.
— Я тоже, — подает голос Деккер. Наверное, я как-то не так на него посмотрел, потому что он продолжает: — А что? Удивлен? Родному папаше Хейзел она была не нужна с самого первого дня. И я бы ни за что не позволил этому куску дерьма попытаться влезть в ее жизнь. Ее отец – я.
Чем дольше они об этом говорят, тем больше я склоняюсь к мысли, что эти поиски пора сворачивать.
— Может, вы и правы, — говорю я в пустоту.
— Мы всегда правы, — Фостер встает и выбрасывает пакет из-под чипсов и пустую банку.
— Погнали. В ресторане договорим, — торопит Хейс. — Я зверски голоден. Споры с Лейк пробуждают во мне аппетит, — мы все встаем, но Хейс останавливается перед дверью и тычет пальцем в Деккера. — Убери за собой свое дерьмо.
Фостер усмехается, глядя на меня.
— Видишь? Я вырос без матери, но я за собой убираю. А у него мама была, и он тот еще неряха.
Выйдя в коридор, мы замечаем Засранцев, которые как раз собираются зайти в лифт.
— Еще неделя, и вы поведете нас в ресторан, — обожаю подкалывать их насчет ежемесячного пари: какое трио сделает больше тегов на базах. В этом году мы пока делаем их всухую каждый месяц.
— И на этот раз я иду с вами, — заявляет Фостер.
— Мы за тебя платить не собираемся, Жнец, — огрызается Дрю.
— Ты мне должен после того, как чуть не слил игру с Колорадо, когда пропустил тот мяч в восьмом иннинге, и из-за твоей ошибки нам забили два рана.
Дрю ничего не отвечает, но желваки на его скулах ходят ходуном.
Я достаю телефон и пишу Хедли.
Я: Думаю, я оставлю эту затею
Хедли: Какую?
Я: С поисками матери. Какая разница?
Три точки появляются и исчезают, прежде чем приходит ответ.
Хедли: Окей, если ты уверен...
А затем приходит видео.
Хедли показывает Таннеру мою фотографию и повторяет «па-па» снова и снова. И Таннер тоже выдает «па-па». Или, по крайней мере, мне так кажется. Очень на то похоже.
Хедли: ??
Хедли:Такой милый. Этот маленький мужчина...
Парни правы. Ему не нужна мать, потому что если у нас с Хедли все получится, матерью станет она. И это пугает меня до чертиков... потому что я хочу этого сильнее всего на свете.