Проблемный игрок

— Ты рад? — я выдерживаю короткую паузу. — Рад, что он твой?

Истон продолжает кормить Таннера, а я терпеливо жду ответа.

Он пожимает плечами.

— Пожалуй. За проведенную вместе неделю я успел привязаться, да и осознание, что в нем течет моя кровь, переворачивает что-то внутри. Наверное, просто хочется, чтобы у Таннера все сложилось иначе. Ну посуди сама: кто его мать и с какой стати решила подкинуть ребенка? Неужели не понимает, насколько дико все выглядит? В записке она утверждает, будто я справлюсь, но ошибается. Мне до глубины души обидно за малыша – взять и так просто бросить.

— Возможно, у нее в жизни случился кризис, или ноша оказалась непосильной, — сама не знаю, зачем я ищу оправдания женщине, способной оставить собственного ребенка. — Думаю, она знала тебя достаточно хорошо, раз решила довериться.

— Если честно, ты единственная в городе, с кем я спал и кто знает обо мне хоть что-то. Как бы паршиво ни звучало – и упаси боже проболтаться моей матери, – я больше никого близко не подпускал. Все ограничивалось интрижками на одну ночь: никогда не оставался до утра и к себе никого не приглашал. Подобный подход помогал не переходить черту.

Я прижимаю ладонь к сердцу.

— Я глубоко тронута. Оказывается, мне полагались особые привилегии с правом остаться до утра.

Его взгляд перемещается к моему чемодану у двери.

— Теперь привилегии расширились до совместного проживания.

— Но с обременением, — киваю я в сторону Таннера.

Мое замечание Истон пропускает мимо ушей.

— А где остальные вещи?

— Мне больше ничего не нужно. Ты же знаешь, я всегда путешествую налегке.

Слегка запрокинув голову, он поднимается со стула, берет со стойки тряпку и вытирает Таннера. Затем хватает баночку и высыпает ее содержимое на поднос.

— Он их обожает, кстати. И на вкус очень даже ничего, — Истон протягивает баночку, но я отрицательно качаю головой. Высыпав несколько хрустяшек в ладонь, он возвращает банку на стол. — Многое теряешь, — и отправляет одну штуку в рот.

Таннер переводит взгляд с отца на меня, отправляя в рот крошечный воздушный шарик. Он продолжает выжидающе поглядывать на меня каждый раз, когда берет следующую хрустяшку.

— Раз уж все всерьез и надолго, надо бы решить вопрос с размещением, — я откидываюсь на спинку стула.

— А что тут решать? Гостевая комната теперь в твоем распоряжении, делай все, что душе угодно. Детскую кроватку я перенес еще вчера.

— Вот это скорость.

Его брови удивленно приподнимаются.

— Смотри не ляпни такое за пределами квартиры.

— Прости, неужели я уязвила твое самолюбие?

— Черта с два, ничего подобного. И я отлично знаю: тебе прекрасно известно, как все обстоит на самом деле, — он подбирает один из воздушных шариков, подмигивает и беззлобно бросает в меня.

— Так мы и впрямь женимся?

— Хочешь, чтобы я встал на одно колено? — Истон поднимается со стула.

Я недовольно хмурюсь, глядя на него.

— Сядь. Вставать на колено вовсе не обязательно, но и тянуть нельзя. Отсчет срока начнется только после того, как бумаги будут подписаны.

Истон опускается на стул.

— Знаю. Я тут подумал, мы могли бы просто по-тихому расписаться в суде, никого не ставя в известность. И прессе докладывать вовсе не обязательно, — он описывает пальцем круг в воздухе. — Разберемся с последствиями, когда обо все пронюхают.

— Истон, ты основной шортстоп «Кольтс». Люди очень быстро сообразят, что у тебя появились ребенок и жена.

Он неопределенно пожимает плечами.

— Вот когда догадаются, тогда и будем разбираться.

Пожалуй, пусть сам разбирается, так что я закрываю тему, хотя, как по мне, Истон совсем лишился рассудка, если рассчитывает, будто караулящие у дома охотницы за игроками не заметят его в компании младенца. Или жены.

— Есть ли правила, о которых мне следует знать? — интересуюсь я.

— Да нет. Сама знаешь, я парень неприхотливый, — оттолкнувшись от стойки, Истон уносит миску в раковину.

Таннер поворачивается в мою сторону и улыбается, являя миру два крошечных проклюнувшихся нижних зубика.

Я легонько касаюсь его животика.

— Ну и обаяшка же ты, — шепчу я. — Весь в папочку.

Истон оборачивается.

— Мне нужно переодеться. Оставлю вас ненадолго.

Хочется закричать: «Нет, побудь здесь!», ведь мне необходим день на раскачку, чтобы справляться с новыми обязанностями сообща. Но я молчу: требовать подобного нечестно, учитывая, как много он делает ради меня в рамках соглашения.

Я сама этого захотела, а значит, панике тут не место.

— Конечно, — голос срывается, сводя на нет всякую надежду изобразить уверенность, на которую я рассчитывала.

Пока Истон уходит переодеваться, Таннер, к счастью, увлеченно возится с хрустяшками и капризничать не думает.

Появившись из спальни с рюкзаком в руках, Истон подходит к детскому стульчику.

— Папе пора на работу, а мисс Хедли за тобой присмотрит. И отведет в книжный магазин, — он ласково воркует с малышом все то время, пока убирает поднос и отстегивает ремни.

Многому еще предстоит научиться, но ведь я сумела сориентироваться в Неаполе под оглушительный рев проносящихся мимо мопедов и пережила «Пылающего Человека1 ». Значит, совладаю и с этой задачей.

Он протягивает Таннера, а я до того погружена в тревожные думы о том, как уберечь малыша, что замечаю жест далеко не сразу.

— Извини, но уговор есть уговор: тебе придется его нести.

Я поднимаюсь со стула и раскрываю объятия.

— Да. Разумеется.

Я забираю Таннера, и кроха послушно устраивается на руках, обхватив пухлыми ножками мое бедро с поразительной естественностью, пусть подобное чувство и в диковинку. Ему-то не привыкать.

Истон ласково проводит ладонью по голове Таннера.

— Ну вот и славно. Она человек надежный, — он целует сына в щеку, а затем мимоходом чмокает и меня. Теплые, до боли знакомые губы касаются щеки, и напряжение в плечах понемногу спадает. — Увидимся за ужином, милая, — он усмехается, но тут же поспешно серьезнеет, и маска привычного самоуверенного балагура бесследно исчезает. — И еще раз спасибо, Хедли. На всякий случай я записал номер администрации на бумажке и оставил на стойке – вдруг не сможешь дозвониться на мобильный. Я весь день на стадионе, если вдруг понадоблюсь.

Я киваю, и Истон негромко смеется.