Страница 61 из 66
Глава 36 Метки
Рейнар смотрел на Северина, и в его серых глазах не осталось ничего человеческого. Только дракон. Только бешеная, голодная ревность мужчины, который едва не потерял своё сокровище.
— Я убью тебя, если ещё раз увижу — произнёс он низким, вибрирующим голосом, от которого задрожали стёкла оранжереи.
Северин медленно поднялся с мраморного пола. Он не отряхнулся, не поправил одежду. Посмотрел на Рейнара долго, прямо, без страха. Мужчина выдержал этот тяжёлый взгляд и слегка склонил голову.
— Рад, что Вы встали на ноги.
Северин перевёл взгляд на меня. В его синих глазах мелькнула тень горькой, усталой улыбки. Без обиды. Без сожаления. Северин отвернулся и широким шагом вышел из зимнего сада, не оглядываясь.
Я осталась сидеть на скамье, прижав пальцы к губам. Сердце колотилось где-то в горле. Я не успела ни крикнуть, ни остановить, ни объяснить. Я медленно перевела взгляд на мужа.
У меня отнялась речь, я забыла все слова. Рейнар стоил в пяти шагах от меня. Он пришёл сюда без кресла. Впервые с момента отравления он ходил без опоры. Сам.
Я видела, как дрожат у него колени, как он едва держится на ногах. Но не падает, потому что внутри него проснулся зверь, который дал ему силы.
Я поднялась. Хотела шагнуть к нему, чтобы он не рухнул прямо здесь, среди камелий. Но Рейнар двинулся на меня первым.
Мужчина пересёк сад в три широких шага, которые дались ему с видимой болью. Подошёл ко мне вплотную. Я задрала голову, чтобы смотреть ему в лицо, и у меня перехватило дыхание. Он дышал тяжело. Серые глаза всё ещё были драконьими, с вертикальными зрачками.
Ревность плескалась в его глазах. Такая обжигающая, что у меня подогнулись ноги.
— Рей, — выдохнула я, подняв руки, чтобы удержать его за плечи. — Тебе нельзя…
Он не дал договорить. Наклонился, подхватил меня на руки. Одним движением, как делал сотни раз за двадцать лет. Я ахнула, вцепилась пальцами в его плечо.
— Рейнар, опусти меня. Ты упадёшь. Ты же…
— Молчи, Вали. Молчи, пока я способен держать себя в руках!
Его голос был хриплым и низким. Он произнёс слова сквозь зубы, уже шагая к выходу из сада. Я видела, как у него на виске бьётся жилка. Видела серебристую чешую, которая появлялась и исчезала. Он упрямо нёс меня к замку.
— Рейнар, ты себе навредишь, — я положила ладонь ему на щёку, пытаясь заглянуть в любимые глаза. — Рей, поставь меня на ноги, я пойду сама.
— Нет.
Одно слово. Короткое, резкое. И я замолчала. Потому что поняла, что спорить сейчас с ним бесполезно. Проснувшийся дракон не отпустит меня до тех пор, пока не почувствует, что я в безопасности и рядом. Что я полностью принадлежу ему. Каждой клеткой тела.
Он донёс меня до императорских покоев.
Стражники у двери вытянулись, увидев меня на руках у императора, и быстро отвели глаза. Рейнар толкнул дверь плечом. Прошёл к кровати, опустил меня на шёлковое покрывало. И только тогда, после того, как моя спина коснулась мягкой ткани, он позволил себе опереться рукой о столбик балдахина.
Его грудь тяжело поднималась и опадала. Ноги заметно дрожали. По вискам скатывались капли пота.
— Рей, — я попыталась подняться, чтобы усадить его на кровать. — Тебе нужно сесть. Ты перенапрягся.
— Нет, Вали.
Он перехватил мою руку и снова мягко, но непреклонно опустил меня обратно на подушки. А потом сам, цепляясь рукой за столбик, сел рядом. Близко. Так близко, что его бедро прижалось к моему. Он поднял обе ладони и обхватил ими моё лицо.
— Посмотри на меня, персик.
Это давнее, домашнее, забытое обращение ударило мне в грудь так, что я задохнулась. Я посмотрела на него. И увидела, как зрачки у него медленно, неохотно возвращаются к человеческой форме.
— Я едва не убил его, — прошептал он. — Я так приревновал тебя, моя девочка.
— Рей…
— Когда я увидела, как он тянется к твоим губам… Ты позволила ему тебя поцеловать!
Он замолчал. Закрыл глаза. Я видела, как у него дёрнулась жилка на виске.
— Я бы убил его, Валенсия. Я бы сжёг его прямо там, среди камелий.
— Он и не собирался меня целовать в губы, — тихо сказала я. — Он просто прощался. Он уезжает, Рей.
— Только поэтому он ещё жив.
Он открыл глаза. Посмотрел в моё лицо долго, жадно, впитывая каждую черту.
— Вали. Я должен сказать тебе всё. Сейчас. Потому что я больше не могу молчать. Ты мне запрещала, и я молчал, потому что ты просила. Но теперь я прошу тебя. Дай мне говорить. Не перебивай.
Я хотела отвернуться. Хотела встать и уйти, как уходила эти две недели. Потому что слушать его было слишком больно. Но его ладони лежали на моих щеках, и его большие пальцы гладили мою кожу с такой осторожной нежностью, будто он боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе. Я кивнула. У меня просто не осталось сил, чтобы возразить. Я устала бороться с собой. И со своими чувствами.
— Прости меня, Вали. Прости меня, мой персик.
Его голос дрогнул. У этого железного дракона, у этого императора, который ни перед кем не склонял головы, голос дрогнул, как у мальчишки.
— Прости меня за каждое слово, которое я сказал тебе за тем завтраком. Прости за руку, за синяки на твоих запястьях. За то, что я сказал про нашего сына, о котором не смел говорить вслух. За то, что посмел смотреть на другую женщину в твоём присутствии. За то, что ты плакала в этом замке одна, пока я был рядом и не мог тебя успокоить. И защитить. Я не прошу простить всё сразу, душа моя. Я прошу об одном. Позволь мне провести остаток жизни, доказывая, что я достоин тебя. Что я люблю тебя.
Я моргнула. По щекам покатились слёзы, и его большие пальцы тут же смахнули их.
— Я был не в своём уме, Вали. Это не оправдание. Я знаю. Но я должен сказать, чтобы ты услышала. Я не узнавал себя. Я раздражался на тебя без причины. Я избегал твоих прикосновений, потому что от них мне становилось физически плохо. Я не понимал, что со мной, и винил в этом тебя. Я уходил ночевать в свои покои, потому что в твоей постели я чувствовал, как что-то внутри меня ломается. Я боялся, что причиню тебе боль во сне. Я думал, что перестаю тебя любить. Я ненавидел себя за это. А он подливал мне эту дрянь в чай. И шептал на ухо, что империи нужна истинная.
Он прижался лбом к моему лбу. Глядел серыми глазами в душу, заставляя дрожать от любви, безграничной любви к нему.
— Ты была моей истинной, Вали. Я чувствовал это с первого дня, как увидел тебя. Ещё до свадьбы.
— Рей, — выдохнула я.