Страница 19 из 22
В какой-то момент мы все же задремали. Не специально. Просто ночь, усталость, вино, разговоры и то странное изматывающее напряжение, от которого потом выдыхаешь уже всем телом.
Я проснулась от холода.
Рассвет был еще совсем ранний, серо-розовый, неуверенный. Город внизу уже начинал двигаться, вода посветлела, небо стало выше. Плед сполз почти до пояса, и я обнаружила две вещи одновременно.
Во-первых, моя голова лежала у Марка на плече.
Во-вторых, его рука уверенно обнимала меня за талию.
Я замерла.
Потом очень осторожно подняла голову.
Он уже не спал.
Смотрел на меня тем самым своим тихо-довольным взглядом, от которого мне одновременно хотелось отвернуться и остаться.
— Доброе утро, — сказал он негромко.
— Нет, — ответила я хрипло. — Никакое оно не доброе.
— Почему? Мне нравится.
— Конечно. Ты-то, наверное, вообще счастлив.
— Очень счастлив.
Я села, поправляя волосы, платье, плед и остатки собственной взрослой личности.
— Этого не было, — заявила я.
— Чего именно? Рассвета? Меня? Торта? Вашей головы у меня на плече?
— Последнего — особенно.
— Жалко. Мне понравилось.
Я бросила на него взгляд, который должен был быть уничтожающим, но, судя по его лицу, получился только сонным и слегка растерянным.
— Марк.
— М-м?
— Не надо вот этого твоего довольного лица.
— Какого именно? Я могу выбрать другое.
— Никакого не надо. И вообще, если ты сейчас скажешь хоть что-то в духе «я же говорил», я тебя столкну отсюда в реку.
Он рассмеялся тихо, по-прежнему не двигаясь с места.
— Ладно. Не скажу.
Я поднялась на ноги. Тело ныло от неудобной позы, голова была тяжелой, глаза, кажется, припухли, а внутри сидело очень неприятное ощущение: ночь закончилась, а вместе с ней закончилась и возможность делать вид, что ничего не происходит.
Потому что происходило.
Марк будоражил меня не потому, что красивый. И не потому, что наглый. И даже не потому, что знал, какой торт я люблю.
Он будоражил меня тем что он есть, и что он всегда рядом.
Я стояла на краю площадки, глядя на светлеющий город, и чувствовала, как подступает то самое взрослое, трезвое понимание, которого обычно так не хватает женщинам в плохих романах. Нельзя. Совсем нельзя. Неправильно. Опасно. Слишком много последствий. Слишком большая цена.
Только почему-то от этого знания легче не становилось.
— Варя, — позвал он тихо за спиной.
Я обернулась.
Он уже встал, взял в руки шлемы и смотрел на меня так, будто никуда не торопился, будто мы еще не вернулись в тот мир, где я — руководитель филиала, а он — мой стажер. Где есть Сан Саныч, офис, люди, сплетни, возраст, правила и все то, чем я так долго и старательно загораживалась от жизни.
— Поехали? — спросил он.
Я взяла у него шлем.
И в эту секунду совершенно ясно поняла только одно: к обычной жизни я, конечно, сейчас вернусь.
Но обычной она уже не будет.