Страница 7 из 77
Глава 4
Глава 4
Калитка действительно покосившаяся — едва держится на одной петле, скрипит жалобно. Поднимаюсь по тропинке к крыльцу, и каждый шаг отдаётся в груди. Не от усталости — от предвкушения чего-то нового, незнакомого.
Дом старый, но ухоженный. Голубые ставни хоть и облупились местами, но покрашены недавно. В палисаднике — нарциссы, тюльпаны, какие-то кустики, которые скоро зацветут. Видно, что здесь живут — не выживают, а именно живут.
Не успеваю постучать — дверь распахивается, и на пороге появляется Ольга. Халат накинут поверх ночнушки, волосы растрёпаны, но глаза светятся благодарностью.
— Алексей Петрович! Как хорошо, что вы приехали! — Она отступает, пропуская меня в дом. — Извините за вид, я не ждала… то есть ждала, но…
— Всё нормально, — улыбаюсь. — Где больной?
— Петька в комнате. Пойдёмте, только тихо — остальные спят.
Иду за ней по коридору. В доме пахнет… как бы это сказать? Жизнью. Не духами, не освежителями воздуха, а именно жизнью — детством, молоком, печёными яблоками, чуть-чуть лекарствами. Стены увешаны детскими рисунками, на полу валяются игрушки, в углу стоит велосипед с погнутым колесом.
— Здесь немного беспорядок, — извиняется Ольга, убирая с дороги грузовик без одного колеса. — Дети разбросали, а я не успеваю убирать.
— Да ничего страшного. У меня дома тоже… — начинаю и замолкаю. У меня дома никогда не было такого «беспорядка». Марина всё держит в идеальном порядке. Каждая вещь на своём месте, каждая игрушка Кати в детстве убиралась в специальные коробки.
— Вот здесь наш пациент, — Ольга приоткрывает дверь в детскую.
Комната небольшая, но уютная. Две кровати — на одной спит кудрявая девочка лет двенадцати, на другой — мальчик. Он не спит, лежит и тихо кашляет в подушку. Подхожу, сажусь на край кровати.
— Привет, — говорю шёпотом. — Ты Петя?
Мальчик кивает. Худенький, большеглазый, волосы тёмные, прилипшие от пота ко лбу. Трогаю лоб ладонью — горячий.
— Покажи горлышко.
Он послушно открывает рот. Горло красное, но не критично. Слушаю грудную клетку — хрипов нет, дыхание чистое. Обычная простуда, судя по всему.
— Мам, — тихо зовёт Петя, — я буду здоровый?
— Конечно, солнышко, — Ольга садится с другой стороны кровати, гладит сына по голове. — Доктор тебе поможет.
Достаю из сумки термометр, ставлю ему под мышку. Пока ждём, наблюдаю за ними. Ольга не суетится, не паникует, просто сидит рядом с ребёнком и тихо напевает какую-то песенку. Петя расслабляется, закрывает глаза.
— Тридцать восемь и семь, — сообщаю, убирая термометр. — Ничего страшного. Обычная простуда.
Достаю сироп от кашля, жаропонижающее.
— Вот это от кашля — три раза в день по чайной ложке. А это, если температура поднимется выше тридцати восьми и пяти. Много пить — чай с мёдом, морс, компот. Через пару дней будет как новенький.
— Спасибо вам огромное! — Ольга встаёт, провожает меня из комнаты. — Я так переживала… Одной с детьми всегда страшно, когда кто-то заболеет.
— Понимаю. А отцы детей не помогают?
Вопрос вырывается сам собой. Она замирает на секунду, потом пожимает плечами.
— Машин папа погиб в автокатастрофе, когда ей было три года. Петин — уехал в Америку, новую семью там завёл. А Алёшкин… — усмехается грустно. — Алёшкин просто испугался ответственности и исчез, когда узнал, что я беременна.
— Тяжело, наверное.
— Бывает тяжело, — соглашается она. — Но мы справляемся. Дети хорошие растут, я работаю. Не жалуемся.
Идём на кухню. Она включает чайник, достаёт чашки — простые, без росписи, но чистые. На столе — хлеб, масло, варенье в банке с самодельной этикеткой «Яблочное, 2022».
— Будете чай? — спрашивает она. — Или кофе? Правда, кофе растворимый только.
— Чай, спасибо.
Сажусь за стол. Кухня маленькая, но какая-то… живая. На подоконнике цветы в банках от сметаны, на холодильнике магнитики и детские рисунки, на стене — календарь с отмеченными датами. Обычная кухня обычной семьи, где готовят, едят, разговаривают. Не музей, как у нас дома.
— Алексей Петрович, а у вас есть дети? — спрашивает Ольга, разливая чай.
— Дочь. Катя. Восемнадцать лет, осенью поступает в медицинский.
— В медицинский?
— Да. Хочет стать хирургом.
— Молодец какая! Наверное, гордитесь.
— Конечно. Она умная девочка, целеустремлённая.
— А жена? Она тоже врач?
— Нет, учительница. Начальные классы.
Ольга кивает, подвигает ко мне варенье.
— Намажьте на хлеб, очень вкусное. Сама варила прошлой осенью.
Беру ложку варенья. Действительно вкусное — с кусочками яблок, пахнет корицей.
— А вы где работаете? — спрашиваю.
— В магазине продавщицей. Где мы вчера встретились. Зарплата небольшая, но хоть что-то. А ещё подрабатываю — детские вещи шью, в огороде что-то выращиваю на продажу.
— Нелегко одной.
— А кому сейчас легко? — философски замечает она. — Главное, дети здоровы и счастливы. Остальное приложится.
В её голосе нет жалости к себе, нет упрёков судьбе. Простое принятие того, что есть. Когда Марина последний раз говорила о нашей жизни без упрёков и вздохов?
— Мам! — в кухню врывается маленький мальчик в пижаме с динозаврами. Кудрявый, конопатый, глаза сонные, но любопытные. — А кто это?
— Алёшка, это доктор. Он Петю лечил. Поздоровайся.
— Здравствуйте, дядя доктор, — вежливо говорит малыш, но не отходит от мамы. — А Петька не умрёт?
— Не умрёт, — улыбаюсь. — Выздоровеет через пару дней.
— А вы всех лечите? И меня можете?
— Могу. Ты что, заболел?
— Нет, но вдруг заболею. Мам, а дядя доктор останется у нас жить?
Ольга краснеет:
— Алёша, что ты говоришь! У доктора своя семья есть. Иди спать.
— Не хочу спать. Хочу с дядей доктором поговорить.
Он забирается ко мне на колени — просто так, без стеснения, как делают только дети. Пахнет детским мылом и сном.
— А как тебя зовут? — спрашиваю.
— Алёша. Алексей Дмитриевич. А вас?
— Алексей Петрович. Мы тёзки.
— Да! — радуется он. — Мама, мы с дядей доктором тёзки!
— Вижу, солнышко. А теперь спать, уже поздно.
— Мам, а у дяди доктора есть инструменты? Можно посмотреть?
— Можно, — достаю стетоскоп. — Хочешь послушать своё сердце?
Надеваю ему на уши, прикладываю мембрану к груди. Алёшка замирает, прислушивается, потом глаза округляются от восторга.
— Мам! Там тук-тук-тук! Очень громко!
— Это сердце стучит, — объясняю. — У всех людей сердце стучит.