Страница 81 из 116
Если комиссия рассматривала жалобу — я наказывала.
Если отвечала — собирала информацию.
Если молчала — признавала.
«Прошу комиссию учитывать, что бывшая партнёрша и девушка, с которой у меня произошёл кратковременный эмоциональный эпизод, теперь заинтересованы представить меня единственным виновником».
Кратковременный эмоциональный эпизод.
Зубная щётка.
Ночёвки.
Три недели.
Планы после фестиваля.
— Он вообще признаёт отношения с Катей? — спросила Яна.
— «Эмоциональный эпизод».
— Перед родителями она «просто общение», перед комиссией — эпизод.
Я дошла до требований.
Никита просил:
не принимать переписку без экспертизы;не считать Катю независимым свидетелем;проверить её возможную роль в публикации видео;рассматривать передачу материалов между мной, Катей, Лерой и Марком как координацию;исключить фильм из фестиваля до полного выяснения;не допускать публичного показа материалов, создающих негативный образ заявителя.
В конце:
«Не отказываясь от ответственности за недостаточно ясное прекращение отношений, я считаю, что действия Софьи Лавровой и Екатерины Зориной приобрели характер согласованной мести».
Недостаточно ясное прекращение.
Он даже теперь не признавал, что не расстался.
Просто объяснил недостаточно ясно.
Я закрыла файл.
— Нужно отправить Кате, — сказала Яна.
— Комиссия уже отправила всем приглашённым?
— Она ещё не подтвердила участие.
— Значит, могла не получить.
Я открыла чат.
Отправила документ без комментария.
Катя прочитала через минуту.
Ничего не писала.
Пять минут.
Десять.
Потом позвонила.
Я посмотрела на Яну.
— Отвечай.
Включила громкую связь.
— Да.
Катя дышала тяжело.
— Ты читала?
— Да.
— Это ложь.
— Какая часть?
— Всё.
— Не всё.
Она замолчала.
— Ты действительно проявляла интерес, — сказала я. — Знала обо мне. Инициировала встречи.
— Да. Но он пишет, будто я его преследовала.
— Знаю.
— Переписка настоящая.
— Знаю.
— Я никогда не имела доступа к его телефону.
— Это придётся сказать комиссии.
— Он обвиняет меня в видео.
— Да.
— Хотя сам видел.
— У нас есть подтверждение Гоши.
— Он скажет, что Гоша врёт.
— Возможно.
— И что мы с тобой договорились.
— Мы не договаривались.
— Но обменялись материалами.
— Потому что он сделал тебя частью жалобы.
Катя молчала.
На фоне послышался шум.
Наверное, она находилась в коридоре общежития.
— Он всегда так делает, — сказала она. — Берёт то, что было, и переворачивает.
— Теперь ты заметила?
— Не надо.
— Хорошо.
Я не хотела унижать.
Не сейчас.
— Что будешь делать? — спросила я.
— Не знаю.
— Завтра комиссия.
— Знаю.
— Если не придёшь, останется его версия.
— А если приду, он расскажет всем, что я его преследовала.
— Он уже написал официально.
— Но не все видели.
— Увидят ту версию, которую он решит пересказать.
Катя заплакала.
— Я не хочу снова стать девушкой, которая разрушила вашу пару.
— Ты участвовала.
— Знаю!
Она крикнула.
Потом сразу тише:
— Знаю.
Яна сидела рядом.
Не вмешивалась.
— Тебе не нужно доказывать, что ты невиновна, — сказала я. — Ты не невиновна.
На другом конце тишина.
— Но и единственной виноватой не являешься.
— Никита скажет…
— Никита всё равно скажет.
— Ты хочешь, чтобы я призналась перед всеми?
— Перед комиссией.
— Там будут люди.
— Да.
— Марк.
— Да.
— Лера?
— Возможно.
— Никита.
— Конечно.
Она дышала.
Долго.
— Он написал, что это был кратковременный эмоциональный эпизод, — произнесла Катя.
— Видела.
— Я ждала его несколько недель.
— Знаю.
— Лгала тебе.
— Знаю.
— Ссорилась с ним. Просила уйти от тебя.
— Есть в переписке.
— Он обещал, что после фестиваля мы будем вместе.
— Да.
— А теперь я эпизод.
Я ничего не ответила.
Иногда человеку нужно услышать собственные слова.
— Он не признавал меня перед родителями, — продолжила Катя. — Говорил, что защищает. Потом обвинил, что мы попались. Теперь пишет, что я его преследовала.
— Да.
— Если промолчу, он сделает со мной то же, что с тобой.
Впервые она сказала не «вы».
Не «ваши отношения».
Со мной.
Увидела механизм.
Я посмотрела на красную папку.
В ней лежало достаточно, чтобы ответить Никите.
Но Катин голос мог сделать больше любого скриншота.
Не потому, что она хорошая.
Потому что она была участницей.
И могла признать собственную ответственность, не принимая всю.
— Решение твоё, — сказала я.
Катя молчала.
Потом спросила:
— Ты используешь интимные сообщения?
— Нет.
— Даже если он будет говорить, что переписка поддельная?
— Только даты и необходимые фрагменты.
— А фотографию?
— Да.
— Видео?
— Полную запись.
— Где я признаю, что знала.
— Да.
Она вздохнула.
— Хорошо.
— Что хорошо?
Катя произнесла медленно:
— Я приду на комиссию.