Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 116

Глава 9 Девушка из того видео

Глава 9 Девушка из того видео

Видео длилось одну минуту сорок три секунды.

Я смотрела его почти час.

Не целиком.

По несколько секунд.

Начало.

Пауза.

Назад.

Стоп-кадр.

Моё лицо.

Снова начало.

На записи я выглядела хуже, чем запомнила.

Не потому, что плакала.

Плачущие люди иногда выглядят красиво. В фильмах у них одна слеза скользит по щеке, губы дрожат, но голос остаётся тихим и ясным.

Я плакала некрасиво.

Лицо красное.

Волосы спутаны.

Старая толстовка поверх пижамы.

Руки дрожат.

Я кричу так громко, что звук телефона захлёбывается.

На заднем плане Катя.

Бледная.

Испуганная.

Она стоит возле собственной двери, прижимая руки к груди.

Никита — между нами.

Спокойный.

Уставший.

Почти заботливый.

— Соня, прекрати, — говорит он на записи.

Я пытаюсь пройти.

Яна удерживает меня за плечи.

— Отпусти!

В этот момент изображение дёргается.

Человек с телефоном отступает.

Кажется, будто я бросаюсь прямо на камеру.

Следующий фрагмент начинается уже после склейки.

Никита говорит:

— Я уже всё объяснил.

Я отвечаю:

— Ты ничего не объяснил!

Потом дверь.

Моя рука на ручке.

Голос Кати:

— Уйди из моей комнаты!

Никита:

— Вот поэтому я и боялся расстаться с тобой нормально.

На этом видео заканчивалось.

Не было первых минут.

Того, как он вышел босиком.

Как Катя открыла дверь в его футболке.

Как я увидела толстовку на кровати.

Не было двух кружек.

Зарядки с синей изолентой.

Зубной щётки.

Продуктов, которые я купила Никите.

Не было его признания, что он оставался у Кати ночевать.

Не было слов:

«Я собирался поговорить после фестиваля».

Не было вопроса:

«Ты знала, что я считаю его своим парнем?»

И Катиного:

«Да».

Из всей ночи выбрали только ту часть, где правда уже произошла, а моя реакция ещё продолжалась.

Причину вырезали.

Оставили последствия.

— Хватит, — сказала Яна.

Она забрала телефон.

Я не сопротивлялась.

— Я должна посмотреть.

— Ты посмотрела.

— Там могут быть детали.

— Какие?

— Кто снимал. Откуда склейки. Может, слышно…

— Соня.

Я подняла голову.

Яна стояла передо мной в куртке. Через двадцать минут у неё начиналась пара.

Телефон она держала за спиной, будто я могла броситься и вырвать.

Наверное, могла.

— Они написали, что запись скрывали, — сказала я.

— Да.

— Кто скрывал?

— Никто.

— Оксана говорила, что отправила в закрытый чат.

— Значит, оттуда взяли.

— Кто?

— Выясним.

— Уже поздно.

— Для публикации — да. Для комиссии — нет.

Я посмотрела на ноутбук.

Паблик был открыт и там.

Комментарии появлялись быстрее, чем я успевала читать.

За первые двадцать минут видео посмотрели почти три тысячи раз.

Наш институт был большим.

Но не настолько.

Значит, запись уже ушла дальше.

В другие университетские паблики.

В чаты общежитий.

В личные сообщения.

К полудню её могли увидеть люди, которые не знали ни меня, ни Никиту, ни даже название университета.

Просто девушка кричит на бывшего и его новую девушку.

Удобный сюжет.

Не нужно понимать.

Можно выбрать сторону за десять секунд.

— Дай телефон, — попросила я.

— Нет.

— Там могут писать мои одногруппники.

— Напишут ещё.

— Мне нужно отвечать.

— Что?

— Что видео обрезано.

— Это уже пишут.

Я замерла.

— Кто?

Яна разблокировала экран, но не отдала.

Показала комментарии.

Настя:

«Видео начинается не с начала конфликта. Соня застала Никиту ночью в комнате Кати, когда они официально считались парой. Её реакция тяжёлая, но подпись искажает обстоятельства».

Под ответом спорили.

«Откуда ты знаешь, что считались?»

«Она сама так говорит».

«Даже если изменил, нельзя ломиться в комнату».

«А что нужно делать? Поблагодарить?»

Другой комментарий принадлежал незнакомому парню:

«Эмоциональная реакция после обнаружения измены не доказывает, что расставание было раньше. Из видео вообще невозможно понять, что произошло до».

Кто-то ответил:

«Нормальный человек так не реагирует».

Другой:

«Нормального человека ночью с любовницей не находили».

Яна пролистнула.

Были и те, кто не защищал никого.

«Оба токсики».

«Парень мутный, но девушка тоже страшная».

«Катю жалко больше всех».

«Зачем вообще встречаться в восемнадцать, если потом весь универ смотрит разборки».

«Это всё реклама фильма».

Последний комментарий набрал много лайков.

Я почувствовала холод.

— Они думают, мы сами выложили.

— Некоторые.

— Из-за фильма.

— Да.

— Никита скажет комиссии, что это продвижение.

— Тогда покажем, что публикация не наша.

— А как докажем?

— Сначала выясним источник.

— Ты говоришь так, будто это задача.

— Это задача.

— Мою истерику посмотрели три тысячи человек.

— Знаю.

— Не говори спокойно.

— Если начну кричать, станет лучше?

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Тогда одевайся.

— Куда?

— В университет.

Я посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Да.

— После этого?

— Именно.

— Я не пойду.

— Хорошо.

Яна сказала слишком быстро.

— Ты согласна?

— Ты имеешь право не идти.

— Но?

— Нет «но».

Она положила телефон в карман.

— Я напишу преподавателю, что ты плохо себя чувствуешь. Останусь до первой пары, потом вернусь.

— Не надо возвращаться.

— Надо.

— У тебя занятия.

— Одну пропущу.

— Я не ребёнок.

— Тогда не заставляй меня обращаться с тобой как с ребёнком.

— Я не заставляю!

Голос прозвучал громко.

Я сразу замолчала.

За стеной тоже стало тихо.

Катя была там.

Наверняка уже видела видео.

Может быть, плакала.

Может, злилась.

Может, Никита сейчас находился у неё.

Объяснял, что публикация поможет доказать, насколько опасной я была.

Я подошла к стене.

Положила ладонь.