Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 116

— Как?

— Ты сценарист.

— Опять.

— Мы договорились спорить о работе.

— И спорим.

— Тогда не жди готового ответа.

Он говорил требовательно.

Как раньше.

Не осторожно.

Не боялся, что я уйду из-за критики.

Это было правильно.

И всё равно я замечала, как Марк следит за словами.

Перед каждой фразой будто проверяет: не переходит ли границу.

— Она покупает билет, — сказала я.

— Домой?

— Да.

— И?

— Не использует.

— Слишком дорого для студенческого фильма.

— Электронный.

— Можно показать экран.

— Узнаваемо из моей жизни.

— Ты покупала?

— Почти.

Он посмотрел.

Личный вопрос.

Мы оба поняли.

Марк сразу сказал:

— Не отвечай. Неважно.

— Почти купила.

— Соня.

— Я сама сказала.

— Хорошо.

— Она открывает билет. Потом закрывает.

— Слабо.

— Тогда удаляет бронь.

— Лучше.

— Но это снова символ.

— Символы не запрещены. Плохие запрещены.

Я записала.

— И она идёт на занятие.

— В финале?

— Перед финалом.

— Работает.

Марк кивнул.

— Хорошее решение.

Я ждала привычного желания сказать «не хвали».

Не сказала.

— Спасибо.

Он тоже замер.

Первое нормальное «спасибо» после конфликта.

Между нами ничего не изменилось.

Но воздух стал чуть легче.

— Я отправлю правку, — сказала я.

— Хорошо.

Он отошёл.

Личные отношения не обсуждали.

Только фильм.

Это оказалось сложнее, чем я думала.

Иногда хотелось спросить, спит ли он.

Ест ли.

Злится ли на меня.

Считает ли правила чрезмерными.

Сожалеет ли не только о молчании, но и о сцене на лестнице.

Я не спрашивала.

Марк тоже.

Если наши руки случайно касались при передаче листов, он сразу отступал.

Не демонстративно.

Просто соблюдал.

Я сама установила границу.

И сама замечала каждое её соблюдение.

Финальную сцену снимали ранним утром.

Набережная была почти пустой.

Серое небо.

Тонкий снег на камне.

Вода тёмная.

Город выглядел так, будто ещё не решил, просыпаться ли.

Мы приехали в шесть.

Арсений ругался на свет.

Звукорежиссёр Лида — на ветер.

Яна пришла с термосом и заявила, что кто-то должен следить, чтобы мы не умерли ради фестиваля, который ещё даже не согласился нас принять.

Марк стоял у парапета.

В пальто героя.

Не Никиты.

Другого человека.

Я смотрела и впервые действительно видела персонажа.

Не замену.

Не угрозу.

Не человека, с которым меня обсуждают в паблике.

Герой хотел уехать.

Не потому, что изменил.

Не потому, что встретил другую.

Просто новая жизнь оказалась не его.

Он боялся признать.

Она боялась отпустить.

Оба держались за общее прошлое, потому что не знали, кем будут отдельно.

— Репетируем без камеры, — сказал Арсений.

Мы встали.

Марк произнёс:

— Мы же приехали сюда вместе.

— Да.

— Значит, должны хотя бы попробовать вернуться к тому, как было.

— Не должны.

— Ты просто сдаёшься?

Я посмотрела на него.

— Нет. Я перестаю считать наше общее начало обязательством прожить один финал.

— Слишком литературно, — напомнил Марк.

Я вздохнула.

— Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе.

Пауза.

Он смотрел так, будто хотел сказать больше.

По сценарию молчал.

Потом:

— Ты останешься?

— Да.

— Из-за учёбы?

— Из-за себя.

Этой реплики раньше не было.

Я добавила ночью.

Марк не спорил.

Герой кивал.

Уходил.

Я смотрела вслед.

Один раз.

Потом брала рюкзак.

И шла в противоположную сторону.

— Хорошо, — сказал Арсений. — Теперь с камерой.

Первый дубль испортил велосипедист.

Во втором я слишком быстро отвернулась.

В третьем Марк произнёс реплику без паузы.

В четвёртом ветер заглушил звук.

В пятом всё получилось.

Почти.

Арсений просмотрел.

— Соня, когда он уходит, ты улыбаешься.

— Нет.

— Немного.

— Героиня может.

— Почему?

Я посмотрела на запись.

Улыбка действительно была.

Не радостная.

Слабая.

Почти незаметная.

— Потому что ей больно, — сказала я. — Но она уже знает, что переживёт.

Марк стоял рядом.

Не комментировал.

Арсений посмотрел ещё раз.

— Оставляем?

— Да, — ответила я.

Марк спросил:

— Уверена?

— Да.

— Тогда ещё один страховочный.

— Зачем?

— Потому что режиссёр параноик.

— Ты сейчас актёр.

— Уже вышел из кадра.

Мы сняли шестой.

В нём улыбки не было.

Технически он оказался чище.

Лида сказала, звук лучше.

Арсений предпочитал шестой.

Марк — пятый.

— Почему? — спросила я.

— В пятом есть жизнь.

— Очень конкретно.

— В шестом ты играешь правильный финал.

— А в пятом?

— Не успела сыграть.

Я посмотрела.

Он снова анализировал меня.

Но говорил о сцене.

В рамках правил.

— Оставим оба до монтажа, — решила я.

— Хорошо.

Солнце начало подниматься.

Не появилось из-за облаков.

Просто стало светлее.

Команда собирала технику.

Я стояла возле парапета.

В том месте, где должна была закончиться старая история.

Раньше герой приходил.

Обнимал.

Обещал.

Теперь уходил.

А героиня оставалась не ради него.

Фильм ещё не вернули в конкурс.

Комиссия могла запретить.

Но финал был снят.

Мой финал.

Марк подошёл.

Остановился в нескольких шагах.

— Хороший дубль.

— Какой?

— Пятый.

— Арсений выберет шестой.

— Ты утверждаешь смысл.

— Значит, пятый.

— Не обязательно.

— Ты только что агитировал.

— Я сказал мнение.

— И оно совпадает с моим.

Марк кивнул.

— Тогда пятый.

Мы стояли молча.

Я хотела сказать, что он хорошо сыграл.

Не как Никита.

Не как режиссёр, случайно оказавшийся перед камерой.

По-настоящему.

Но это могло прозвучать лично.

— Реплика перед уходом получилась, — сказала я.