Страница 51 из 116
— Тогда я не знал про несколько недель.
— Но знал, что Никита солгал тебе.
— Да.
— И всё равно продолжил снимать нас.
— Да.
— Использовал эту близость для фильма.
— Я думал, что вы разберётесь сами.
— Я не знала, что нужно разбираться!
Голос сорвался.
Арсений отвернулся.
Марк сидел неподвижно.
— Я должен был сказать, — произнёс он.
— Ты уже говорил.
— Потому что это правда.
— Недостаточная.
— Что ещё?
— Ты преуменьшил.
— Да.
Прямой ответ.
Я ждала оправдания.
Получила признание.
Но на этот раз оно не помогло.
— Почему?
Марк провёл рукой по лицу.
— Потому что не считал эти записи доказательством измены.
— Снова.
— И потому что мне было стыдно признать, насколько долго я всё видел и ничего не делал.
Вот.
Настоящий ответ.
Не правило.
Не прошлая история.
Стыд.
Он рассказал часть, которую мог признать, не выглядя слишком плохо.
Один раз видел у двери.
Потом случайно заметил нас.
Подозревал.
Хотел спросить.
Не решился.
Красивая версия трусости.
В реальности он просматривал записи.
Слышал, как Никита называет меня своей девушкой.
Знал, что тот солгал.
И продолжал работать.
— Ты сделал то же самое, — сказала я.
Марк поднял взгляд.
— Что?
— Переписал историю так, чтобы выглядеть лучше.
— Я не…
— Не лгал прямо?
— Нет.
— Просто выбрал удобные факты.
Он замолчал.
— Да, — произнёс наконец.
Я достала из кармана ключ от монтажной.
Марк дал его мне после подписания условий.
Чтобы я могла приходить к материалам без него.
Ключ лежал на ладони.
Маленький.
Металлический.
Символ доверия, которого не было.
Я положила перед Марком.
— Соня.
— Нет.
— Дай объяснить.
— Ты уже объяснил.
— Не всё.
Я рассмеялась.
— Конечно. У тебя опять есть ещё часть?
— Я хотел сказать раньше.
— Когда?
— После первой пересъёмки.
— Сказал половину.
— Я испугался, что ты уйдёшь из проекта.
— Значит, фильм снова оказался важнее правды.
— Нет.
— Да.
— Я понимал, что ты только начала возвращаться.
— И решил, что мне полезнее не знать?
Марк сжал пальцы.
— Я решил, что записи ничего не меняют.
— Для тебя.
— Да.
Снова.
Он признавал.
Но каждая честность приходила после того, как скрывать уже становилось невозможно.
— Ты знал достаточно, — сказала я. — И всё равно позволил мне ещё две недели жить в этой лжи.
Развернулась.
Марк встал.
— Соня.
Я остановилась у двери.
Не обернулась.
— Не приходи за мной, — сказала я.
Вышла.
На этот раз он послушал.