Страница 35 из 116
Я закрыла её.
— Мне нужно доказать контекст.
— Контекст никогда не заканчивается. Покажешь фотографию — попросят переписку. Покажешь переписку — спросят, что было до неё. Потом придётся доказывать каждый день ваших отношений.
— А что делать? Позволить ему лгать?
— Нет. Решить, сколько себя ты готова отдать людям, которые завтра будут обсуждать что-то другое.
Я открыла ноутбук снова.
Текст всё ещё ждал отправки.
«Зато была ложь».
Я выделила последние слова.
Удалять не стала.
Но и кнопку не нажала.
— До вечера, — сказала я.
— Хорошо.
— Если фотография настоящая, я опубликую.
— Это решишь вечером.
— Я уже решила.
— Тогда зачем ждать?
Я не ответила.
Яна пошла в душ.
Я сохранила черновик.
Закрыла чат.
Фотография осталась на экране.
Никита целовал Катю.
Я смотрела до тех пор, пока они не превратились в набор цветов.
Сиреневый.
Чёрный.
Жёлтый свет вывески.
Ничего человеческого.
Марк рассматривал снимок так долго, что мне захотелось вырвать ноутбук из его рук.
— Ну?
Он увеличил изображение.
— Подожди.
— Ты уже пять минут смотришь.
— Три.
— Арсений заразил тебя подсчётами?
— Это базовое чувство времени.
Арсений сидел рядом с другим ноутбуком и изучал свойства файла.
— Часть метаданных удалена, — сказал он.
— Значит, фотография поддельная? — спросила я.
— Я этого не говорил.
— Тогда что?
— Нет данных об устройстве. Нет координат. Нет истории обработки. Осталась дата создания, но ей одной доверять нельзя.
У меня похолодели руки.
— Но это они.
— Это они, — подтвердил Марк.
— Тогда какая разница, когда?
— Для твоего доказательства — большая.
Я опёрлась о стол.
— Свитер Кати.
Открыла фотографию из общего чата.
— Вот. Она собиралась в клуб в нём.
Марк сравнил изображения.
— Похож.
— Не похож. Тот же.
— Скорее всего.
— Почему ты всё время говоришь так, будто боишься утверждать очевидное?
Марк оторвался от экрана.
— Потому что мы проверяем файл.
— Я знаю этот свитер.
— Тогда это один из признаков.
Арсений открыл публикации клуба.
— Мероприятие было двадцать второго октября.
— Я говорила.
— Но клуб проводит вечеринки каждую пятницу.
— Вывеска.
Я увеличила левый угол.
— Там название мероприятия.
Арсений наклонился.
— Часть букв.
— Достаточно.
— Сейчас посмотрим.
Он нашёл фотографии официального фотографа.
На заднем плане стояла конструкция с названием тематической вечеринки. Тот же шрифт. Те же белые линии вокруг букв.
— Совпадает, — сказал Арсений.
Я почувствовала облегчение.
Странное.
Будто мне доказали не измену, а собственную память.
— Ещё, — сказала я. — Гоша выкладывал фотографии.
Нашла его страницу.
В тот вечер он опубликовал снимок возле клуба. На нём Никиты не было. Катю тоже не видно. Но Гоша стоял в той же одежде, что мужчина на заднем плане анонимной фотографии.
Арсений открыл изображения рядом.
— Куртка с белой полосой.
— И кепка.
— Да.
Марк молчал.
— Ну? — спросила я.
— Что?
— Скажи.
— Фотография, скорее всего, сделана в тот вечер.
— Опять «скорее всего».
— Соня, стопроцентную дату мы не восстановим.
— Но она настоящая.
— Признаков монтажа не вижу.
— Арсений?
Он увеличил контуры фигур.
Проверил свет.
Тени.
Отражение в стекле.
— Если это монтаж, то его делал человек, который слишком хорошо умеет монтировать и потратил много времени, чтобы создать фотографию чужой измены.
— Значит, настоящая.
— Да.
Я выдохнула.
— Отправляю.
Марк закрыл крышку моего ноутбука.
Я отшатнулась.
— Ты что делаешь?
— Ничего.
— Открой.
— Сначала поговорим.
— Ты не имеешь права решать.
— Не решаю.
— Тогда убери руку.
Он убрал.
Я открыла ноутбук.
— Файл настоящий. Дата подтверждается. Всё.
— Не всё.
— Что ещё?
— Что произойдёт после публикации?
— Люди увидят, что Никита лжёт.
— Некоторые.
— Большинство.
— Возможно.
— Ты тоже теперь будешь говорить его словами?
— Какими?
— «У каждого своя версия».
— Нет. Он изменял тебе до расставания.
Прямота остановила меня.
Марк произнёс это без осторожных формулировок.
Без «вероятно».
Без «насколько можно судить».
— Вот, — сказала я. — Тогда почему я не могу это показать?
— Можешь.
— Но ты против.
— Я не сказал.
— По лицу видно.
Арсений тихо заметил:
— По его лицу обычно ничего не видно.
Марк не отреагировал.
— Я хочу, чтобы ты понимала последствия.
— Какие?
— Никита скажет, что фотография нарушает его личную жизнь.
— Он сам вынес нашу личную жизнь в общий чат.
— Верно.
— Значит, пусть терпит.
— Катя тоже на снимке.
— И?
— Она участвовала в измене, но это не делает её фотографию общественной собственностью.
— Ты её защищаешь?
— Нет.
— Похоже.
— Я объясняю, что после публикации спор сместится.
— Куда?
— Не изменял ли Никита. А имела ли ты право выкладывать чужой поцелуй.
— Какая разница, если доказательство настоящее?
— Для пабликов — огромная.
Арсений кивнул.
— Заголовок будет не «парень соврал», а «девушка слила фото бывшего».
— Не обязательно.
— Обязательно, — сказал он. — Второе собирает больше комментариев.
Я закрыла чат.
Не потому, что передумала.
Чтобы не нажать кнопку назло им.
— Дальше, — потребовала я.
Марк сел напротив.
— Никита начнёт объяснять дату.
— Чем?
— Скажет, что вы уже фактически расстались.
— Есть его сообщения.
— Тогда тебе придётся опубликовать сообщения.
— Опубликую.
— Он скажет, что отвечал из жалости.
— Покажу календарь.
— Потом билеты.
— Да.
— Потом голосовое матери.
— Если понадобится.
— Потом подробности ваших близких отношений.
Я замерла.
Марк продолжил: