Страница 18 из 116
Глава 3 Расставание, которого не было
Глава 3 Расставание, которого не было
Фотографию двери удалили через семь минут.
Подпись — через девять.
Но за это время её успели сохранить.
Я поняла по тому, как люди начали смотреть на меня после пары.
Не в лицо.
На расстояние между мной и дверями.
Будто проверяли, действительно ли я способна войти куда-нибудь без разрешения.
Я сидела за последней партой и смотрела на пустую строку в тетради. Преподаватель говорил о целевых аудиториях, а я пыталась понять, сколько человек уже увидели сообщение.
Пятьдесят?
Сто?
Всё общежитие?
Весь институт?
Телефон лежал экраном вниз.
Раньше так делал Никита.
Теперь я понимала почему.
Когда экран не виден, можно несколько минут притворяться, что тебя не обсуждают.
— Сонь, ты записываешь? — тихо спросила Настя.
Я посмотрела на неё.
— Что?
Она кивнула на доску.
Там было написано:
«Коммуникационная стратегия строится не вокруг фактов, а вокруг их интерпретации аудиторией».
Я переписала предложение.
Потом перечитала.
Слова показались издевательством.
Факты.
Интерпретация.
Аудитория.
Никита изменил мне с девушкой из соседней комнаты.
Факт.
Я ворвалась к его новой девушке и устроила истерику, потому что не могла принять расставание.
Интерпретация.
Аудитория уже выбрала, какая версия им удобнее.
— Мне выйти? — спросила Настя.
— Зачем?
— Можем посидеть в туалете. Или на лестнице. Где угодно.
— Я не хочу сидеть в туалете.
— Я просто предложила.
Она говорила осторожно, как с человеком, который способен разбиться от слишком громкого звука.
Мне не нравилось.
Но ещё меньше мне нравилось, что Настя вообще пыталась помочь, а я злилась на неё за неправильный тон.
— Прости, — сказала я.
— Ничего.
— Я не спала.
— Это видно.
— Спасибо.
— Я не в плохом смысле.
— Все сегодня не в плохом смысле.
Настя поджала губы.
— Я не верю, что вы расстались.
Я повернулась к ней.
— Почему?
— В понедельник вы целовались возле гардероба.
— Именно.
— Никита может говорить что угодно, но люди после расставания обычно так себя не ведут.
Я почувствовала благодарность.
Почти болезненную.
Хотелось схватить её за руку и потребовать повторить это вслух. Громко. В общий чат. Лере. Всем.
Но Настя уже отвернулась к доске.
— Ты скажешь это, если спросят? — произнесла я.
Она замерла.
— Что именно?
— Что видела нас вместе.
— Сонь…
— Ты только что сказала.
— Тебе.
— А другим?
Настя опустила глаза.
— Я не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь.
Фраза была знакомой.
Я услышала её не первый раз и точно не последний.
— Но ты уже вмешалась.
— Я просто поддержала тебя.
— Поддержка работает только один на один?
— Не начинай, пожалуйста.
Она сказала это тихо.
Без злости.
И всё равно меня будто ударили.
Опять.
Не начинай.
Я замолчала.
Настя сделала вид, что записывает лекцию.
Я смотрела на неё и ненавидела себя за то, что несколько секунд назад считала её союзницей.
Ей было меня жалко.
Но недостаточно, чтобы рискнуть собственным удобством.
Наверное, я требовала слишком многого.
Наверное, публично выступать против Никиты действительно было страшно.
Наверное, люди имели право не выбирать сторону.
Только нейтральная сторона почему-то всегда помогала тому, кто успел заговорить первым.
После занятий я пошла в библиотеку.
Не учиться.
Искать доказательства.
Я выбрала стол в дальнем углу, где почти никто не проходил. Поставила ноутбук, телефон и блокнот. Открыла переписку с Никитой.
Последние недели нашей жизни занимали тысячи сообщений.
Сначала я думала, что всё будет просто.
Найду его свежее «люблю тебя».
Обсуждение билетов.
Фотографию, которую он прислал утром.
Покажу людям.
На этом спор закончится.
Я сделала скриншот.
Потом ещё один.
«Спокойной ночи, моя »
«Не забудь поесть».
«Скучаю».
«Ты сегодня самая красивая».
«Приходи после пар».
Под каждым стояла дата.
Под некоторыми — время, когда Никита, вероятно, уже встречался с Катей.
Я собрала скриншоты в отдельную папку.
Назвала её «Доказательства».
Слово выглядело чудовищно.
Доказывать, что мой парень был моим парнем.
Доказывать, что я не выдумала несколько лет отношений.
Доказывать, что утреннее «люблю» не было сообщением от бывшего.
Я открыла общий календарь.
Мы создали его ещё летом, когда собирали документы.
В нём стояли:
дни рождения родителей;съёмки;зачёты;даты оплаты общежития;поездка домой;ориентировочная дата переезда на квартиру;напоминание «посмотреть варианты подработки»;поход в Эрмитаж, который мы дважды переносили.
Никита мог удалить события.
Пока не удалил.
Я сделала снимки экрана.
Открыла сайт железных дорог.
Билеты мы ещё не купили, но сохранили выбранный поезд в общем профиле. Две нижние полки. Двадцать восьмое декабря.
Отправление в восемнадцать сорок.
Я сфотографировала экран.
Дальше были фотографии.
Никита обнимает меня возле университета.
Целует в висок на съёмке.
Держит за руку в кафе.
Сидит на моей кровати.
Лежит, закрыв лицо моей подушкой.
Фотография, сделанная Катей.
Я на переднем плане, Никита сзади обнимает меня за плечи.
Подпись Кати:
«Самая стабильная пара этого общежития».
Дата — две недели назад.
Я смотрела на фотографию и не понимала, как человек мог снять её, а вечером лечь с моим парнем.
Может быть, тогда ещё ничего не происходило?
Нет.
Катя сказала: несколько недель.
Сколько именно?
Три?
Четыре?
На фотографии она уже знала.
Наверняка знала.
Я сохранила и её.
В мессенджере висело голосовое сообщение от мамы, отправленное в семейный чат несколько дней назад.
Я нажала.