Страница 11 из 116
Я вспомнила, как сидела с ней на кровати.
Как она убеждала меня не ревновать.
Как пила из моей кружки.
Как сказала, что иногда парням нужно дать возможность соскучиться.
Никита и Катя не просто обманывали меня.
Они вместе регулировали моё поведение.
Он отталкивал.
Она объясняла, почему это нормально.
Он не отвечал.
Она советовала не писать второй раз.
Он просил предупреждать о визитах.
Она убеждала, что в общежитии всем нужно личное пространство.
Каждый раз, когда я приближалась к правде, Катя мягко отводила меня в сторону.
— Ты специально приходила ко мне? — спросила я.
— Что?
— Когда он был здесь.
— Нет.
— В ту пятницу. Когда мы должны были пойти в кафе.
— Я пришла, потому что увидела, что ты одна.
— А он где был?
Катя молчала.
Я посмотрела на кровать.
На смятую простыню.
На две кружки.
— Он был здесь?
— Соня, не надо.
— Ты сидела со мной несколько часов, а потом вернулась к нему?
— Всё было не так.
— А как?
Катя вытерла слёзы.
— Он пришёл позже.
— После того, как ты ушла от меня?
— Да.
— И ты ему всё рассказала?
— Что?
— Что я подозреваю. Что я спрашивала про духи. Что мне больно.
— Нет.
Слишком быстрый ответ.
— Ты рассказала.
— Я не…
— Поэтому он на следующий день принёс кофе и извинился.
Никита вмешался:
— Я сам понял, что перегнул.
— Откуда?
— Потому что я не идиот.
— Правда?
Он стиснул зубы.
Я хотела услышать всё.
Каждую деталь.
Хотела заставить их произнести даты, время, места. Узнать, когда он впервые её поцеловал. Где я была в этот момент. Как они потом смотрели мне в лицо.
Мне казалось, если я получу точную последовательность, боль станет понятной.
У неё появятся границы.
Но с каждым ответом становилось только хуже.
— Покажи переписку, — сказала я.
Катя отступила.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это личное.
Я смотрела на неё несколько секунд.
— Личное?
— Я понимаю, как звучит.
— Нет, ты не понимаешь.
— Там есть вещи, которые…
— Которые что? Сделают мне больнее?
— Да.
— Ты только что стоишь в футболке моего парня.
— Он уже не…
Она замолчала.
— Договори.
— Я не хотела так сказать.
— Уже не мой?
— Соня…
— Когда он стал твоим?
— Он не вещь.
— Тогда почему вы делили его за моей спиной?
— Я никого не делила.
— Покажи телефон.
— Нет.
Я шагнула к столу.
Катя бросилась вперёд и схватила телефон первой.
— Не трогай!
— Покажи переписку!
— Я сказала нет!
— Потому что там видно, что он врал?
— Ты и так знаешь!
— Я ничего не знаю!
Я попыталась взять телефон.
Катя оттолкнула мою руку.
— Уйди из моей комнаты.
— Ты приходила в мою!
— Сейчас я прошу тебя уйти.
— А когда ты лежала с ним, пока я была за стеной, ты тоже думала, что это твоя комната и твои правила?
— Хватит!
Катя закричала впервые.
Из коридора снова послышался шёпот.
Кто-то, видимо, решил, что опасность пожара миновала, но никто не расходился.
Им было интереснее смотреть на нас.
Я заметила телефон Оксаны в приоткрытой двери.
Камера снова была направлена внутрь.
— Убери телефон! — крикнула я.
Оксана дёрнулась.
— Я не тебя снимаю.
— А кого?
— Вообще не снимаю.
— Я вижу!
Она опустила руку, но экран продолжал светиться.
Никита встал между мной и Катей.
— Всё. Хватит.
— Не подходи.
— Ты должна выйти.
— Я должна?
— Это не твоя комната.
— Зато твоя зубная щётка.
— Опять ты…
— Твоя кружка. Зарядка. толстовка. Еда, которую я тебе принесла. Ты здесь живёшь?
— Иногда оставался.
— А потом приходил ко мне?
— Мы уже это обсудили.
— Нет!
Я толкнула его в грудь.
Не сильно.
Просто хотела, чтобы он отступил.
Никита перехватил мои запястья.
— Успокойся.
— Отпусти меня.
— Успокойся.
— Отпусти!
— Соня, прекрати!
Я вырвала руки.
— Не смей меня трогать!
— Тогда перестань бросаться на людей.
Я замерла.
— Я на тебя не бросалась.
— Ты только что меня толкнула.
— Потому что ты встал передо мной!
— Посмотри на себя.
Эта фраза прозвучала очень тихо.
Я посмотрела.
На свои руки.
Они дрожали.
На груди была старая толстовка, которую я натянула поверх пижамы.
Волосы спутались.
Лицо горело.
Я плакала, не вытирая слёз.
За дверью стояли люди.
У некоторых в руках были телефоны.
Катя рыдала за спиной Никиты.
А сам Никита выглядел почти спокойным.
Почти разумным.
Будто именно он оказался единственным взрослым в комнате.
— Я должен был сказать раньше, — произнёс он. — Я признаю.
— Ты изменял мне.
— Отношения уже закончились.
— Ты мне не сказал.
— Я пытался.
— Нет.
— Ты не хотела слышать.
— Потому что ты говорил, что любишь меня!
— Я не мог просто оборвать всё в один день.
— Зато мог начать с ней.
— Так получилось.
— Несколько недель получалось?
— Мы с Катей не планировали.
— Как удобно.
— Я не хотел, чтобы всё произошло так.
— А как ты хотел? Закончить фильм, съездить со мной домой, встретиться с моими родителями, а потом сообщить, что ты внутренне вышел из отношений месяц назад?
— Я бы не поехал домой.
— Мы выбирали билеты вчера!
— Потому что ты начала при Марке!
— Ты сам сказал, что поедем вместе.
— По привычке!
Он повысил голос.
В комнате стало тихо.
Даже Катя перестала плакать.
— По привычке, — повторила я.
— Да.
— Ты целовал меня по привычке?
Никита отвёл глаза.
— Отвечай.
— Я не обязан обсуждать это перед всеми.
— Ты спал со мной по привычке?
— Соня, хватит.
— Говорил, что любишь, по привычке?
— Я сказал, хватит!
— А потом приходил сюда?
— Я уже всё объяснил!
Эти слова попали на запись.
Не всё, что было до них.
Не зубная щётка.
Не его признание, что он оставался здесь ночевать.