Страница 103 из 116
— Может быть.
— Для меня да.
Марк кивнул.
— Тогда нет.
Он произнёс без обиды.
Не холодно.
Просто принял.
— Ты расстроен? — спросила я.
— Да.
Честно.
Это облегчило.
— Но не злишься?
— На тебя — нет.
— А на кого?
— На время.
— Очень логично.
— Я не всегда логичный.
— Иногда слишком.
Пауза.
— Я услышал тебя, — сказал Марк.
Голос стал серьёзным.
— Спрашивать снова не буду.
Внутри что-то сжалось.
— Никогда?
— Ты сказала, что не готова. Я не хочу превращать это в ожидание, которое будет висеть над каждым разговором.
Он повторял не дословно, но смысл был знаком.
Не превращать ожидание в давление.
— Если что-то изменится, — продолжил Марк, — ты знаешь, где меня найти.
Я смотрела.
Вот и всё.
Никакого:
«Я подожду».
«Дай шанс».
«Ты просто боишься».
«Не наказывай меня за Никиту».
«После всего, что я сделал».
Он не перечислил помощь.
Не напомнил о фильме.
Не использовал симпатию как долг.
Не попытался вызвать вину за собственное разочарование.
Просто принял отказ.
Я вдруг поняла, насколько непривычно это ощущается.
«Нет» осталось словом.
Не началом торга.
Не обвинением.
Не проверкой любви.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что не споришь.
Марк усмехнулся.
— Плохая основа для свидания — уговоры.
— Никита считал иначе.
— Я не Никита.
— Знаю.
Впервые произнесла без сравнения.
Как факт.
Марк взял куртку.
— Я провожу?
Я подумала.
— До метро.
— Это свидание?
— Нет.
— Тогда до метро.
Мы выключили свет.
Статуэтку я забрала.
Приз зрителей оставили в клубе.
На улице шёл снег.
Не сильный.
Город после фестиваля выглядел обычным.
Машины.
Фонари.
Люди.
Мы шли рядом.
Не касались.
Говорили о региональном показе.
О том, нужно ли переделывать субтитры.
О плохом звуке у победителя.
— У них звук был хороший, — сказала я.
— В третьей сцене перегруз.
— Ты завидуешь.
— Объективно.
— Все любят это слово.
У метро остановились.
— Пока, — сказал Марк.
— Пока.
Он не обнял.
Не поцеловал.
Не спросил, когда увидимся.
Я спустилась.
На эскалаторе обернулась.
Марк уже уходил.
Не ждал, пока скроюсь.
Раньше это бы задело.
Теперь нет.
Он действительно услышал.
Следующие несколько дней прошли спокойно.
Настолько, что я сначала ждала новой катастрофы.
Письма от Никиты.
Жалобы.
Публикации.
Обрезанного ответа с фестиваля.
Ничего.
Официальная запись обсуждения появилась на странице института.
Полная.
Мой ответ не вырезали.
Комментарии были разные.
Но их было мало.
Большинство обсуждало победителей.
Кто-то написал:
«Девушка ответила достойно».
Кто-то:
«Всё равно личное вынесли в кино».
Я не отвечала.
Никита не писал.
Катя тоже.
Лера поставила реакцию под постом о награде.
Я заметила.
Не отреагировала.
Марк появлялся в медиаклубе через день.
Мы здоровались.
Обсуждали региональный показ.
Он не становился холодным.
Но и не искал поводов остаться вдвоём.
Не наказывал меня дистанцией.
Просто соблюдал ответ.
Это было правильно.
И иногда неприятно.
Однажды я пришла с кофе.
По привычке взяла два.
Увидела Марка у компьютера.
Остановилась.
— Второй кому? — спросил Арсений.
— Тебе.
— Я не пью латте.
— Теперь пьёшь.
Передала ему.
Марк ничего не сказал.
Я сама разозлилась.
Не на него.
На себя.
Я хотела одиночества.
Но не хотела потерять возможность.
Так не бывает.
Отказ имеет последствия.
Даже уважительно принятый.
Через четыре дня после фестиваля Марк написал в общий чат команды:
«Сегодня в 18:00 короткое собрание по региональному показу. Есть изменение по моей занятости во втором семестре».
Я пришла.
Арсений сидел на столе.
Лида подключилась по видеосвязи.
Марк стоял возле доски.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего плохого.
— Тогда почему официальный тон?
— Он всегда официальный, когда нервничает, — сказал Арсений.
Марк посмотрел на него.
— Я не нервничаю.
— Значит, очень.
Я села.
Марк открыл письмо на экране.
Логотип частной медиастудии.
Я знала название.
Они снимали рекламу, небольшие сериалы для платформ и музыкальные клипы.
— Мне предложили стажировку, — сказал Марк.
Арсений присвистнул.
— Когда?
— Со второго февраля.
— Оплачиваемую? — спросила Лида с экрана.
— Частично.
— Значит, кофе сможешь покупать сам, — сказал Арсений.
Я смотрела на даты.
Февраль.
Второй семестр.
— Это каждый день? — спросила я.
Марк повернулся.
— Четыре дня в неделю. Иногда съёмки вечером.
— А клуб?
— Останусь руководителем формально до конца года. Но появляться буду редко.
Редко.
Слово прозвучало слишком громко.
— Региональный показ? — спросила я.
— Доведу. Он через две недели.
— Следующие проекты?
— Арсений возьмёт часть.
— Я не соглашался, — сказал тот.
— Согласишься.
— Тирания.
Марк продолжил рассказывать о графике.
О доступе к монтажной.
О распределении оборудования.
Я слушала плохо.
Несколько дней назад он сказал:
«Ты знаешь, где меня найти».
Я думала, это медиаклуб.
Стол.
Монтажная.
Коридор.
Место, где он всегда.
Теперь его почти не будет.
Я сама попросила не ждать.
Он не ждал.
Жил.
Получил стажировку.
Двигался дальше.
Так правильно.
Именно этого я хотела.
Наверное.
После собрания все начали поздравлять.
Я тоже.
— Это серьёзно, — сказала я.
— Да.
— Ты давно подавался?
— В декабре.
— До комиссии?
— После первой пересъёмки.
— Почему не говорил?
Марк замер.