Страница 4 из 56
Глава 2. По-соседски
Август, 25 число
– Это невероятно! – ответила Геля. Оглянувшись, добавила: – Пошли ко мне в шатёр. У меня будет удобнее поговорить.
Мы вышли на свежий воздух, и я ещё раз осмотрелась. Поселение выглядело, как на картинках из учебника по истории. Только люди одеты лучше – не в лохмотья и обноски. Полагаю, Геля старалась для своих, чтобы не болели и выглядели по-человечески.
И она тут же подтвердила мои догадки, с гордостью сказала:
– Смотри, видишь, как мы хорошо живём!
– Вижу. Гигиену тоже поддерживаешь? – деловым тоном спросила я, глядя на чистые мордашки детей. Геля кивнула:
– А как же! Баню построили, моемся три раза в неделю!
– Врачи есть?
– Ну-у-у, ты сказала! – рассмеялась Геля. – Все помаленьку знахарствуют, как кого научили. Вон муж мой, Дархан, знает, как остановить кровь. А я только подорожник и могла бы приложить!
Я тоже фыркнула. Подорожник, кровоостанавливающее детства моих родителей!
Стоп.
Ведь Геле лет двадцать, не больше. Какой подорожник?
Она откинула полог шатра и пригласила меня внутрь. Я вошла и увидела тот же скудный интерьер, что и у Лус, но с добавкой одной белокурой и узкоглазой девочки лет трёх, которая сидела на толстой циновке и играла с деревянными фигурками, и юной девицы лет тринадцати, у которой были длинные толстые косы цвета ярко начищенной медной кастрюли. Подросток нянчил малыша – навскидку месяцев шести. Мне девица напомнила Вранку – такая же угрюмая и замкнутая.
Геля подняла на руки девочку, показала мне:
– Это Эра, моя старшая.
Потом указала на малыша:
– Это Батыр, мой сынок!
Рука её легла на живот, пока ещё не слишком выпуклый.
– Скоро у нас родится ещё один сын. Дархан хороший муж и отец. Он привёл тебя, он глава группы охотников.
– А-а-а, половец, – догадалась я. Геля снова фыркнула:
– Если тебе так удобнее, но никогда не называй его так в глаза!
Ахха.
По приглашению Гели я села на топчан, удобно уложила сына на локоть. Хозяйка посадила рядом свою дочь и принялась хлопотать у очага, приговаривая:
– Сейчас выпьем чаю с лепёшками… Я пеку сама лепёшки, из пшеницы. Представляешь, у нас не было хлеба, пока к нам не пришла Ирма. У неё в кармане нашлась пригоршня зёрен, и я не позволила их съесть! Я их посеяла, а на следующий год посеяла то, что получили из этой пригоршни. Теперь у нас есть хлеб! Дрожжей только не хватает, но я экспериментирую над закваской!
– Забава знает, как делать закваску, только у нас нет зерна, – весело ответила я.
– Забава? – Геля подняла голову и посмотрела на меня. – Кто такая Забава?
– Одна из моих людей, сестра мужа.
– Так ты не одна? – безмерно удивилась девушка. – Дархан забрал тебя от своих?
– Ну, я ему говорила, но он не слушал. Тогда я подумала: почему бы и не сходить в гости.
– Бесстрашная ты, Диана… Ой, ты, наверное, хочешь, чтобы я звала тебя Рудой?
– Да всё равно, – я пожала плечами, глядя, как маленькая девочка аккуратно гладит ладошкой лобик сына.
– А как зовут твоего малыша? – любопытно спросила Геля.
– Ярослав.
Ответила и ощутила, как горжусь своим мальчиком. Ещё немножко – и начну рассказывать, как он умилительно сосёт грудь, сколько раз в день какает и как ловко ловит в кулачок мой палец!
– Красивое имя, – сказала Геля, подав мне чашку. – Давай возьму его, пока ты пьёшь чай.
– Не парься, я положу.
Сыночек удобно устроился на топчане, как лягушонок, подтянув ручки и ножки под себя. Геля снова удивилась:
– Разве можно такого маленького класть на живот?
– Врачи расходятся во мнениях, – я пожала плечами. – Но, пока я за ним слежу, опасности нет.
Отпила глоток чая. Зажмурилась. Улыбнулась:
– Чабрец?
– Да, и дикий горошек, – радостно ответила Геля. – А ты в травах разбираешься?
– Немного. Скорее они во мне разбираются, – рассмеялась. – Расскажи лучше, как ты сюда попала?
Геля обернулась к рыженькой, сказала ласково:
– Женечка, возьми детей и прогуляйся до Ирмы, поешьте сладкой пастилы.
Женя без звука поднялась, прижимая Батыра к груди, и протянула руку Эре. Втроём они вышли из шатра, и Геля села рядом со мной, вздохнула:
– Не хочу, чтобы дети знали.
– Понимаю. Вряд ли Ярику расскажу тоже.
Мы сидели возле сына, неторопливо пили чай, и Геля говорила – тихо, спокойно, размеренно.
– …И когда началась война, папу призвали. Почти сразу мы получили похоронку. У меня было двое младших братиков, как мои детки сейчас они тогда были. Мама работала на заводе. Однажды она пошла отоваривать карточки и не вернулась. Наверное, убили и карточки украли. Зимой это было в сорок первом году.
Геля вздохнула, отпила чая и снова начала:
– Я в школу не ходила тогда, оставалась с братьями, боялась, что их людоеды украдут… Когда доели последний хлеб, сожгли последние дрова, я одела мальчиков, закутала в одеяла и на санки посадила.
Она улыбнулась виновато, добавила:
– Так просто сейчас это звучит, а ведь я целый поход осуществила! Пока одного снесла, пока второго с третьего этажа… Полдня ушло, умаялась. Повезла их в детский дом, там, говорили, кормят. А на улице упала.
Ярик завозился, закряхтел, и я погладила его по спинке. Геля подняла глаза вверх, вспоминая:
– И тогда появилась цыганка. Я подумала: галлюцинация от голода. Только все воображали еду, а мне вот привиделась цыганка… Она мне хлебушка в рот положила, и я ожила. Сказала мне: пойдёшь со мной и никогда больше не будешь голодать. Я братиков хотела взять, а она запретила. Вот, теперь их вспоминаю и думаю: живы ли, может, кто спас…
Высказывать соболезнования я не умела, поэтому просто взяла её руку в свою ладонь и сжала легонько.
– Ты была маленькой. Ты не виновата.
Она кивнула, потом закончила рассказ:
– Так я оказалась здесь, в поселении. Лус приняла меня к себе, откормила, отогрела. А ту цыганку я больше не видела.
– Зато я, похоже, видела.
* * *
Ратмир сидел на крыльце и скоблил заячью шкуру изнутри. На зиму нужно запасти побольше тёплых одеял, да и одежду меховую на всех. Главное – не замёрзнуть, а остальное приложится. Дичь есть, крыша над головой тоже. С хлебом только не повезло, но придумают что-нибудь…