Страница 2 из 56
И вдруг такое откровение от волка.
Я отпустила его лапу и откинулась спиной к стволу дерева. Закрыла глаза, вздохнула, чтобы успокоиться. Мы не одни во вселенной, ура! Надо сказать мужикам, пусть ищут следы, где могут жить наши соседи…
Лютик чихнул рядом:
– Хозяйка, нам бы вернуться домой… Что-то мне тут не нравится.
– Что, опять великие беды? – спросила я с иронией. – Куда уж ещё больше?
Волк принюхался, повёл носом и вдруг вскочил, отбежал на несколько шагов, осторожно наступая на недавно раненую лапу. Она явно больше не болела, потому что волк фыркнул удивлённо и нервно зевнул:
– Благодарю тебя. Побегу, там люди!
– Беги, – махнула я рукой и тоже поднялась с земли. Спросила у Лютика: – Ты чуешь людей?
– Нет, – признался он, поведя носом по сторонам. – Зайца чую, косулю… Недалеко большие птицы… Людей не чую.
– Ладно, может, волк ошибся, – пожала плечами я и заглянула в свою сумку. Надо и правда домой, травы набрала достаточно, надо сына перепеленать и покормить…
Но было не суждено.
Они окружили нас так стремительно, что я даже опомниться не успела и только схватила Лютика за шкирку, чтобы он не налетел на чужаков и не был убит копьём или кинжалом. А в меня именно копьём и ткнули, спросили:
– Кто?
– Откуда зачем, – вспомнила я отчего-то очень старый фильм и нервно рассмеялась. Люди смотрели враждебно. Были они бородаты и суровы, сплошь всё мужчины от двадцати до тридцати, одетые в домотканое, в плетёные навроде лаптей сапоги и в шкуры. Волчьи, лисьи… Вот кто убил волчицу!
– Кто ты? – грозно буркнул их вожак, самый старший в группе из семи человек. Острие копья поднялось к моей груди, и я инстинктивно повернулась боком, защищая сына. Другой воин – мальчишка совсем ещё – воскликнул:
– Ребёнок! У неё ребёнок!
– Священная мать! – вожак отступил и убрал копьё. Я подняла брови. Ничего себе заявочки! Мать-то да, но священная? С какого перепугу? Хотя…
Может, у них тут недостаток женщин?
Лютик заскулил, пытаясь вырваться, и я громко предупредила его:
– Не кусай никого!
Он буркнул:
– Глотки им перегрызу!
– Слушай меня, иначе я отдам тебя отцу.
Лютик проворчал что-то и громче ответил:
– Ладно.
Я отпустила его шкирку, и щенок лёг у моих ног, но шерсть на загривке всё ещё торчала дыбом. Вожак чужих людей глянул мне в глаза, и я выдержала его взгляд – настороженный и оценивающий. Глаза были не наши, не славянские. Раскосые глаза. Лицо – обветренное, побитое дождями и не знавшее бритвы. Как пафосно пишут в романах – бронзовое, выточенное из гранита или какого-нибудь мрамора… В общем, настоящий воин или кочевник. В голову пришло слово «половцы».
Да, именно.
Что в свете первой жизни и моих приключений во времени уже казалось нормальным и обыденным.
– Надо отвести священную мать к Геле, – сказал низким сиплым голосом другой воин. Он разительно отличался от вожака – загорелый блондин с яркими голубыми глазами, невысокий, но крепкий. На его кудрях, которым позавидовал бы любой актёр на роль Александра Невского, ладно сидела круглая шапка, отороченная тёмным блестящим мехом. Соболь. Или чернобурка… Что?
– Кто такая Гела? – спросила я тревожно. – Зачем меня к ней вести?
– Не спрашивай, женщина. Лучше пойдём с нами.
– Но меня ждут… Меня будут искать!
Вожак пропустил мои протесты мимо ушей и кивнул своим парням. А я, зная, что не смогу сбежать из-за сына, пробормотала Лютику:
– Беги домой, пусть приходят меня выручать!
На меня зыркнули подозрительно и насильно повели под руку в сторону, противоположную от нашего нового дома. Лютик жалобно посмотрел мне в глаза и дёрнул в кусты.
Ну, слава богу. Теперь можно и покапризничать. Я сказала вожаку:
– Мне ребёнка надо кормить и переодеть тоже!
– Вот доберёмся до поселения – покормишь и переоденешь.
– А как же «священная мать»? – удивилась я. – Ведь вы должны делать всё, что нужно для матери!
– Священная мать подчиняется мужчине, потому что мужчина кормит её и детей, – скупо ответил вожак и ускорил шаг.
Я хмыкнула. Мне отчего-то совсем не было страшно. Священная мать, то есть я, не станет сопротивляться и подождёт, пока за ней придёт священный отец и его дружина, немногочисленная, но сильная. Надеюсь, что живут эти чужаки не слишком далеко.
Под ногами мягко пружинила трава. Ноги, уже привыкшие к походам на дальние дистанции, всё же начали болеть. Малыш возился всё сильнее, наверное, мокрый насквозь, как и я. Хоть бы не сопрел совсем… Мазьку-то для попки я сделаю, растения подскажут, что надо перетереть, а что настоять, но зачем такие проблемы?
– Долго ещё? – спросила я, потом вспомнила Асель и фыркнула от смеха. Блондин, который вёл меня, показал рукой на подножье горы, которая возвышалась за перелеском:
– На полпути.
– Надеюсь, вы меня накормите, – проворчала. – А то молоко пропадёт.
– Ты ни в чём не будешь нуждаться, мать.
Меня снова пробило на истерическое хи-хи. Мать! Так мы с девчонками звали друг дружку в меде. «Эй, мать, ты сдурела? Где мой конспект?!» А теперь я священная мать…
Хоть бы Лютик скорее добрался до дома и смог объяснить, что со мной что-то случилось!
Гора неожиданно оказалась ближе, чем я думала, зато ограждал её бурный поток мелкой, но очень быстрой реки. Мужчины быстро поскакали по камешкам через воду, а я стопорнула блондина:
– Нет, так не пойдёт!
– Пошли, тут мелко, – он снова потянул меня вперёд, но фиг вам три раза. Я упёрлась пятками в землю, и они даже прорыли две неглубокие борозды, пока блондин не остановился. Сказала твёрдо:
– Нет!
Он покачал головой так, будто сомневался в моих умственных способностях, и без долгих разговоров поднял меня на руки. Попёр вперёд, как советский танк Т-40 – стальной и беспощадный. Мне пришлось ухватиться за его шею рукой, иначе я не чувствовала себя в безопасности. Другой рукой я крепко прижала сынишку к себе. И отчего-то подумала о Ратмире. Можно ли это назвать изменой?
Фыркнула от смеха. Блондин расценил это неправильно и сказал с обидой:
– Ты не понимаешь, мать, но поймёшь позже. Мы не причиним тебе вреда. Ты будешь жить, не зная бед!
– Кабы ты знал, кабы знал… – пробормотала я. Но заткнулась. Просто стало интересно.
Убивать меня не будут.
Ребёнка не отнимут.
Кормить-поить вроде обещали.
Мужики мои за мной обязательно придут.