Страница 19 из 56
Глава 7. Козёл, баран и верблюд
Декабрь 31 число
Ярик гулил, мусоля во рту деревянного коника, которого вырезал и отшлифовал для него Бусел. На тёплых циновках, на лисьем меху малыш мой проводил всё то время, когда не ел и не спал. На топчане оставлять пятимесячного неугомонного княжича было уже нельзя. Батыр, который вовсю бегал по шатру, относился к моему сыну с невероятной нежностью. А маленькая Эра, которая считала себя ответственной за всех детёнышей невзирая на их род и расу, постоянно следила, чтобы братишка не навредил Ярику.
Геля присела рядом со мной и с умилением сказала, глядя на детей:
– Знаешь, я никогда не представляла себе, какими будут мои малыши. Воспитывала их так, как мама когда-то воспитывала братьев и меня. Теперь вижу, что они замечательные…
– Да, милая. А Ярик так любит твоего Батыра!
– Что ты хотела обсудить, Руда?
Я отмахнулась:
– Практические вопросы, Гель, не парься.
– Ну давай, говори. Вот тебе чай, слушаю.
– Да ну, всё фигня.
Слову «фигня» научила Гелю я. Она не понимала, что оно означает, и поначалу пыталась найти замену нормальным русским языком, но не смогла. Поэтому слово прижилось. Но теперь я пришла поговорить совсем не о жизни в наших двух поселениях.
Лагерь Лидии, как мы назвали его, отстроили за те дни, пока ещё не повалил снег, от начала и до конца. Землянки, предложенные Буселом, оказались тёплыми и добротными. Люди переселились в них по две-три семьи. Укреплённые брёвнами, досками, подземные домики топились даже не по-чёрному, как знали это делать древние народы, а по-белому, как я научила. Ведь так просто трубу в крышу вынести, а печь утеплить, чтобы она давала жар внутрь, а не через дымоход.
Мы дали Лидии одну козу и две овцы. Быстрый, молодой жеребчик покрыл кобылу из лагеря, Чучку. Жеребёнок должен будет родиться к весне. К сожалению, пока у нас не было ни козла, ни барана. И связаться с первой жизнью ещё не удалось. Но я не теряла надежды.
Закваска позволила женщинам печь хлеб. Зёрна пшена, овса и ржи оставили до весны, чтобы посадить, только озимые взошли, и теперь у Лидии был хлеб, настоящий хлеб. А ещё одна девушка из поселения, которая славилась выделкой шкур, научила делать меховую и кожаную одежду. Люди лагеря ожили. Мы дали им и витамины – чай из хвои, которым спасался блокадный Ленинград, квашеная зелень, давшая витамин С, из лайфхаков средневековых моряков, масло из льна для нервной системы и общего здоровья…
Мы с Гелей наладили и сообщение между двумя населёнными пунктами. До первого снега использовали волокуши, принцип которых изобрели я и Моки. Колёса не смогли сделать кустарным способом, хотя все примерно представляли, как нужно гнуть дерево. Однако волокуша получилась знатной. Мы одели полозья для саней в гусеницы, смонтированные из связанных между собой тонких ровных брёвнышек молодых деревьев. Получилось вполне прилично, по траве такая волокуша могла двигаться с нормальной скоростью при хорошей тяге лошади. А с наступлением зимы стало ещё легче.
– Пойдём наружу с детьми, – предложила я Геле. Её глаза вспыхнули ярким светом, осветившим девушку изнутри. Она спросила, затаив дыхание:
– Играть в снежки?
– Да-а! – рассмеялась я. – В снежки! И строить крепость!
– Руда… Ты самый лучший человек на свете! – призналась мне Геля и метнулась к сундуку – грубо сколоченному коробу, в котором хранились вещи. – Дети! Одеваться будем! Пойдём играть в снегу!
– Ярик! – позвала я сына. Он повернул ко мне головку, посмотрел широко открытыми глазами и заявил:
– Ма-ма-ма!
– Да! – умилилась я. – Пойдём играть в снежки!
Снаружи всё было белым-бело. Мягкий снег, морозец, ясное небо и блёклое солнце низко над горизонтом. Я запахнула плащ, подбитый белкой, и шагнула на протоптанную дорожку. Сзади заторопилась Геля:
– Руда, а где мы построим крепость?
– А вон там, за поселением!
Держа детей за руки, Геля посмотрела на меня блестящими глазами:
– Пошли!
– Пошли, – рассмеялась я.
Детям было удивительно видеть нас, благородных мамаш, лепивших снежки и пулявшихся ими со смехом. Зато они с удовольствием приняли участие в битве, и не только они! В тишине утра, в ярком снегу, не тронутом следами, пока мы носились, как малолетние дурочки, уворачиваясь от крепких ядрёных снарядов, нельзя было долго сохранить секрет. Но люди никак не могли понять, что мы делаем. Кто-то даже выкрикнул:
– Геля с Рудой дерутся!
Я подняла голову, поискала выдумщика и нашла. Быстро слепив снежок, запулила его в направлении Свейна, того самого блондина, который перенёс меня через реку в первый день знакомства с людьми поселения, закричала ему:
– Защищайся, воин!
Снежный ком попал ему прямо в грудь, и Свейн задохнулся, раскинул руки и от неожиданности плюхнулся на жопу в сугроб. Выражение его лица – растерянное до крайности – порадовало меня, и я расхохоталась, вызвав взрыв счастья Ярика. И тут же получила снегом в лицо. Это Генриетта, француженка из пятнадцатого века, которой исполнилось всего семнадцать, принялась швырять его горстями. Отплевавшись, я крикнула:
– Генриетта, ты не поняла смысла! Лепи шарик!
Через три минуты за шатрами на когда-то нетронутом белом поле завязалась жаркая баталия. Мужчины, бросив работу, включились в ряды воюющих, а мы с Гелей, защищая детей, отступили и принялись совещаться.
– По-моему, дело принимает нешуточный размах, – сказала она, отряхивая спину дочки от налипшего снега.
– И не говори, – ответила я. – Как мы их утихомирим теперь?
– Чаем, конечно, – невозмутимая советская девушка только плечами пожала. – Забава с утра пироги поставила, вот и пирогами тоже.
– Геля, а ты помнишь, какое сегодня число?
Календарь я вела без пропусков. Надо же как-то ориентироваться во времени. На шкуре лично рисовала чёрточки чернилами из красных ягод, непригодных для еды. Поэтому, какое сегодня число, знала чётко. А Геля с удивлением посмотрела на меня:
– Забыла.
– Сегодня ж Новый год! Тетёха ты моя!
– Точно, – покаялась тетёха. – Я что-то многое стала забывать…
– Пора ёлку ставить и подарки паковать, – рассмеявшись, я посмотрела на гору. Улыбка сама сошла с лица. Чёрт бы побрал первую жизнь! Сейчас я могла бы быть дома и выбирать любимому лучший подарок в торговом центре, а вынуждена тут думать, что бы такого сделать из подручных средств.
К нам подскочил Моки и затряс покрасневшими руками:
– А вы что ж, сдались?