Страница 12 из 56
Я наслаждалась этим счастьем, чистой горячей водой, о которой почти забыла за последний год. Я наслаждалась прикосновениями мужа, который наконец-то смог остаться со мной наедине, пусть и в бане, а не в постели. Я нежилась в объятьях горячего воздуха, чувствуя, как возрождаюсь к жизни, чувствуя, как выходит из меня с потом вся грязь и боль, всё зло, владевшее мною, все заботы и проблемы. Я нежилась в объятьях Ратмира, снова ощутив себя женщиной, а не просто матерью, снова став той, которая зажигала огонь в его душе, страсть в его теле, любовь в его сердце.
Я упивалась моментом ласки и свободы. Я кричала от возбуждения, зная, что толстые стены без окон не пропустят ни звука. Я царапалась дикой кошкой, я извивалась змеёй, я была идеальной любовницей и готова была на всё, чтобы продлить минуты близости на года, на века…
Ратмир сжал меня в своих руках, рискуя задушить, и шепнул на ухо:
– Руда, я люблю тебя так, что иногда мне кажется, что я уже умер.
– Что это значит?
Я удивилась, извернулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Там было космическое небо, там были звёзды, чернота ночи, блеск предутренней зари… Ратмир ответил:
– Разве при жизни я мог бы надеяться, что мне достанется такая женщина, как ты? Понимаешь? Ты же помнишь невест, которых мне прислали в Златоград? Ни одна из них ни мизинца твоего не стоила…
Рыбки. Помню, да.
– Ты не прав, Ратмир. Нас свела судьба, и мы просто не могли пройти мимо друг друга.
– Боги нас свели.
– Разве не одно и то же?
Боги… Мокошь, Велес. Они были просто людьми, трёхметровыми, одинокими и последними. Не они свели нас, это точно. Первая жизнь. И это, наверное, единственное, что она сделала хорошего для меня.
– Мой светлый князь, нас свела случайность, а боги тут ни при чём.
– А цыганка?
Цыганка… Я отвернулась и помрачнела. Цыганку я бы задушила собственными руками, если бы могла. Но пока не могу, поэтому…
– Любимый, не стоит думать об этом. Мы вместе, ты не спишь, ты жив. Всё будет хорошо.
– Ты едешь в разведку, чтобы узнать, где мы?
От него нельзя ничего скрыть. Я усмехнулась в его локоть и прижалась щекой к груди, ответила глухо:
– И чтобы найти первую жизнь.
– Храбрая моя княгиня! Как осмелилась?
– Я просто хочу узнать, для чего она собрала нас всех в этом месте. Ну, и попросить кое-какие улучшения наших условий.
Он рассмеялся тихонько. Прижал меня к себе. Мой муж, мой соратник, моя родственная душа…
После бани мы разошлись все по своим делам. Ратмир следил за тем, как подтапливали, а я отправилась проследить за сборами в дорогу.
Провизии и питьевой воды совместными с Моки размышлениями было решено взять на четыре дня. Углубляться дальше не имело смысла. Первая жизнь не станет селиться слишком далеко, ей нужно быть рядом. Потом я навестила на лугу Асель, которая в праздной спячке бродила в поисках сочной ещё травы вместе с лошадьми. За верблюдицей неизменно следовала единственная кобыла в табуне, которую недавно покрыл Резвый. Все надеялись, что родится кобылка и мы сможем увеличить поголовье.
– О, пожаловала проведать свою боевую верблюдицу? – приветствовала меня Асель. Я с усмешкой ответила:
– И я тоже рада тебя видеть, ленивая толстая скотина.
– Пф, – сказала Асель и замотала головой: – Скажи, что ты пошутила, я вовсе не толстая!
– Значит, против ленивой скотины ты не возражаешь!
– Пф! – повторила верблюдица и отвернулась от меня.
– Ладно, не злись, я же шучу, – примирительным тоном протянула я и почесала Асель по длинной изогнутой шее. Получилось плохо, потому что верблюдица линяла, меняя шерсть на зимнюю, и та висела длинными спутанными клочьями. Надо бы вычесать её хорошенько, чтобы женщины сваляли тёплое одеяло… Только чем? Или привлечь детей, которые играют целыми днями и бегают по поселению? Им будет весело пятернями чесать шерсть…
– Асель, у меня для тебя новость, – добавила, потому что верблюдица не отвечала. – Завтра мы идём разведывать местность за горой! Ты рада?
– В поход? – она взглянула на меня круглым глазом. Недоверчивая! Я кивнула:
– В поход. Ты же боевая верблюдица, правда?
– О да! – с чувством глубокого удовлетворения подтвердила та. – Я умею бить врага ногами! Любому человеку колено сломаю с одного удара.
– Значит, ты сможешь защитить нас с Яриком.
– Хозяйка, да в чём вопрос?! – Асель надула щёки и снова фыркнула. Прозвучало это, как отрывистый лай, и я потрепала верблюдицу по узкому носу. В груди заныло прибывшее молоко. Со вздохом я сказала:
– Пойду, пора мне. Завтра с утра будьте готовы.
Асель мотнула головой и сказала напоследок:
– Боевая человечка, иди корми своего детёныша. А у меня, видно, потомства никогда не будет…
Я ничего ей не ответила, но пунктик в голове поставила: попросить верблюда у первой жизни. Чем чёрт не шутит! А вдруг у неё припасён один?
Ярослав уже начинал хныкать на руках у Гели. Она качала его и одновременно варила грибной суп, помешивая его длинной деревянной ложкой. Когда я вошла, подруга посмотрела на меня с лёгким укором и сказала:
– Где же ты ходишь, милая? Сынок твой волнуется.
– Бегу, бегу, – не вдаваясь в подробности, взяла Ярика и, развязав завязки платья, приложила сына к груди. Он вцепился дёснами в сосок, как утопающий в соломинку – яростно, сильно, даже больно стало. Мой мальчик, моя гордость, истинный княжич, хоть и без княжества!
Ради него, ради моей семьи я не только в разведку, я биться пойду с теми неизвестными существами, которые ожидают нас по ту сторону горы!
Ради него я уничтожу первую жизнь, если она каким-то образом захочет отнять у меня малыша!