Страница 49 из 64
—Нету. Эта единственная особь во-первых, а во-вторых, с чего ты взяла, что я магичеть могу?
Вальша огляделась , потом загадочно зашептала:
—Так у нас так некоторые думать стали, потому как вон у тебя семейка какая. Такие только с колдуньями живут, добрыми. Только все помалкиваем, приняли вас в городе. Своя ты стала. Тем более сегодня толпа приедет на нанятых подводах, фильму слушать. Вот и нашу разгрузим, и она перевозку отправится.
Я усмехнулась, такси грузовое видела, а подводу, таксующую, ещё нет. Удивительно. Тогда надо угощение какое придумать. Попкорн!
—Вальша, а в ваших краях такое растение не растет? И стала описывать царицу полей нашу—кукурузу.
—Кукаруза что ли? Есть такая—мы ей скот кормим.
—Вальшечка, солнышко, а пусть твой водитель кобылы прикупит мне мешок. Есть задумка, чем зрителей угостить. И сахара побольше. И кружек десятка два.
Та кивнула и вручила денежку своему помощнику. Подводу разгрузили и она галопом подскакивая на неровностях, рванула обратно в город.
—Дядька Потем, надо тогда ещё лавок приготовить, и лучше со спинками. Бери моих пацанов на подмогу. Если не будут слушаться—Ляватару жалуйся.
А мы с Вальшей потащились на кухню напиток готовить . Решила я типа лимонада сделать. Ляшка мне как раз охладительный артефакт приволок. Лед буду готовить. Сколотил нам оторванный от лавок дед Потем ларь здоровый, без щелочки. Положила я туда охладилку, расставила кастрюль с водой на палец залитой—пусть замерзает. А я и пряничную в кастрюлющу самую большую наложила, и мяты, еще что-то пахучее и дико полезное, как сказала Вальша, напихала. Залила водой, сахар последний высыпала и поставила томиться. Потом, пока у хлебов верхушки снимали и мякиш выковыривали, стала я у Вальши про Сиятельство интересоваться. Ну так, между прочим. Рассказала она мне всё, что знала.
Не родной он графине. Слухи ходили, что родственницы ее какой-то сын. Что , откуда — неизвестно никому. Поговаривают, что даже сам Ворон не ведает про настоящих родителей. Давным-давно, по молодости, она в замке своем родовом и не показывалась—в столице обитала все. При королевской семье фрейлиной состояла. Жених у нее был. Охрану возглавлял. Не шибко родовитый, но душевный и графинюшку нашу на руках носил.
В начале пришли страшные вести, что погиб он на охоте. Со зверем перепутали и подстрелили. Наша хотела даже вернуться, с горя, в затвор уйти, но королева покойная, ее пожалела очень, к себе приветила. И поселила в соседние покои во дворце, и гуляла с ней пока в тягости была. Потом принца когда родила, все просила нашу с ним сидеть. Женское сердце оно такое—оттаивает , когда ребеночек рядом. Так, рассказывали, они вместе и гуляли, и в карету даже королевская семья с собой брала. Король добрым был, против никогда не был. Потом разбились они. Наша графинюшка, только через полгода сюда возвратилась, у родственницы дальней жила. Горе переживала. Любила она их. И вернулась с ребеночком на руках.
Типа родственница померла, у которой поселилась—сын сиротой остался, вот и усыновила. Только все лицо его, сама видела ты, в шрамах. Хорошим рос, никого не обижал, матушку названную любил, только девушек чурался—что делать, не красавец совсем.
—Почему это не красавец, - перебила я её,—эти шрамы и незаметны совсем.
—Даа?—протянула Вальша, пристально меня рассматривая.
Кровь прилила к щекам. И я замолчала, нагнув голову.
— Ну ладно, не видно, так не видно,—покладисто продолжила подруга.—В стражи пошел, как вся наша аристократия делает. Удачливый стал. Много денег поднял на артефактах. Потом эта фря появилась, около него с братцем крутиться стали. По началу речи о свадьбе велись, а сейчас притихли разговоры. Ну вот и всё, что знаю. И ещё люди шепчутся,—сказала она тихо в сторону куда-то,—что граф наш к хозяйке постоялого двора частить начал.
Я ничего не сказала на это, только сердце застучало, и петь снова захотелось почему-то. Это травка, наверное, пряничная так действует!