Одно лето

Глава 32. Отмотай назад

Кира

White Stone сегодня выглядит как пиньята, набитая цветной мишурой под завязку. Над пляжем

крутятся и переливаются диско-шары, в воздухе болтаются огромные символы эпохи — надувные

тамагочи, тетрисы и кассеты. На экране развернулась психоделическая анимация, где правят

балом салатовый, розовый и голубой. В толпе мелькают кислотные олимпийки, узкие цветные

очки, короткие топы и спортивные костюмы — и это впечатляет, потому что дресс-код вечеринки

желателен, но совсем не обязателен. Вдоль длинной барной стойки Тая и ещё четыре бармена без

остановки разливают тематические коктейли под русские и западные хиты в авторской обработке

диджея. Всё вокруг искрится, мигает, фонтанирует весельем, предвещая вечеринку века, которая

поставит шумную, яркую точку в этом лете.

Я в розовых лосинах и короткой спортивной олимпийке разминаюсь перед выходом.

— Кир, давай ты шпагат сделаешь в конце, а я стойку? Связку, кажется, потянула, — просит

Агата, разминая бедро.

— Без проблем, — подмигиваю я и ищу бутафорский магнитофон, с которым выхожу первой на

сцену, держа его на плече.

— Ну что, все готовы?! — к нам врывается Игорь с боевым настроением. — Конец сезона!

Веселее, друзья!

— Сегодня дадим жару! — комментирует кто-то, подходя ближе.

— Закончим сезон с огоньком!

Все наперебой заряжаются безумной энергией быстро собираются в круг, чтобы свести руки в

центр и провернуть наш дурацкий ритуал перед выходом.

Я, кажется, единственная, кто улыбается, участвует в кричалке, но при этом совсем не

разделяет общего настроения.

Не могу отделаться от болезненного осознания, что через каких-то пару дней всё закончится.

Я, Фил, Глеб, Ева — все пойдём своими дорогами, которые больше нигде не пересекутся. И если

раньше меня не особенно волновал разрыв с моей занудой-сестрой и другом, то сейчас мне

кажется, что я теряю нечто большее, чем просто компанию на лето. Влад что-то сломал внутри

меня, перекроил мои базовые настройки, и теперь я всё чувствую. Слишком ярко, чтобы забыть

этот роман на следующий день. Мне нужно что-то сделать. Пусть это ничего не изменит, но я

хочу, чтобы он знал.

— Кира, ты готова? — Гера обеспокоенно касается моего плеча, замечая моё отстранённое

состояние.

— Да, — рассеянно отвечаю я. — Всё в порядке. Давайте закончим это лето красиво!

С натянутой улыбкой шагаю к сцене. Характерные биты наполняют пространство, и я, не уступая

драйву из колонок, начинаю зажигать публику.

Скачу вдоль сцены, прикладываю руку к уху, заставляя публику кричать громче, затем музыка

начинает шипеть и трещать, и я начинаю крутить воображаемые кнопки на магнитофоне, отыгрывая

эффект зажёванной кассетной плёнки. Делаю вид, что психую, резко откидываю магнитофон — и в

этот момент с потолка спускается огромная надувная кассета.

Я изображаю полное непонимание, и в спектакль тут же включается ведущий.

— Что, Кира, не знаешь, как отмотать кассету на начало?

Я машу головой и обращаюсь к публике пантомимой, прося помочь. Конечно, в толпе тут же

находятся те, для кого отмотка кассеты карандашом — не просто лайфхак из детства, а

священный символ времени.

— Что говорите? Карандаш нужен? — ведущий заигрывает с толпой, спрашивая, что делать, если

кассета закончилась. — А есть у тебя карандаш?

Кто-то из зала орёт, что есть, но к данной кассете он явно не подойдёт.

— Конечно, не подойдёт! Друзья, вынесите Кире нормальный карандаш!

На сцену выходит Гера с огромным надувным карандашом. Этот чёрт умеет работать с публикой:

сначала тащит его так, будто сейчас кого-нибудь снесёт в первом ряду, потом делает вид, что

собирается швырнуть карандаш размером с толстое полено прямо в толпу, но в итоге доносит его

до меня и картинно вставляет в отверстие кассеты.

Я начинаю «перематывать» её широкими, нарочито серьёзными движениями, и в этот момент бит

под сценой будто реально заводится заново: сначала заикается, потом собирается в плотный

ритм.

— Ну что, друзья, вы готовы?

Публика во всё горло орёт, что да.

— Не слышу! Точно готовы?

И снова шквал голосов, но нам, артистам, этого мало.

— Ladies and gentlemen-s… — кривляясь, тянет ведущий. — Встречайте White Stone Show!

Под нарастающую динамику трека на сцену выбегает остальная труппа, и номер начинает

разгонять энергию до бешеной скорости. Ребята врываются с двух сторон, рассекают

пространство трюками, вращениями, поддержками, быстрыми перебежками и резкими сменами

рисунка. Кто-то летит в акробатический элемент, кто-то выстреливает в шпагат, кто-то почти

впечатывается в край сцены, чтобы через секунду синхронно вернуться в общую схему.

— Погнали! — орёт Игорь, как только все оказываются на своих точках.

А дальше начинается магия — тот самый момент, когда софиты, бит, басовая линия, вокальный

сэмпл, дроп, хореография и ревущая реакция зрителей сливаются в один механизм. Каждый

элемент шоу как пазл попадает ровно в цель, заводит каждого присутствующего, заставляя

танцевать и петь даже самого скептически настроенного гостя.

Я отдаюсь шоу, отвлекая ноющее сердце яркой вспышкой адреналина.

Первый номер, напичканный спецэффектами и световыми метаморфозами, как всегда заканчивается

яркой акцентной точкой. Мы замираем в финальных позах и купаемся в аплодисментах. Я же

встречаюсь взглядом с Владом и читаю в его глазах свои собственные желания: бежать. Прямо

сейчас сбежать к нашему камню и не терять больше ни секунды.

Игнорируя восторги организаторов и директора бара, я, всё ещё в сценическом образе,

проталкиваюсь сквозь толпу и бегу к нашему месту. Влад уже там — стоит в белой футболке и

накинутой поверх олимпийке, руки в карманах, на лице милая улыбка. Расслабленно подпирает

камень и, увидев меня, отталкивается от него. Я ускоряю шаг, почти бегу, на лету запрыгиваю

к нему на руки и обхватываю его, как обезьянка.

— Ого, кто-то соскучился? — У него такая красивая улыбка, а вибрация от глубокого

гортанного смеха запускает по всему телу мурашки.

— Ни капли, — хихикнув, тянусь к губам Фила.

— А я соскучился, — не поддаваясь на моё игривое настроение, серьёзно сообщает он, запуская