Страница 17 из 54
развернулся к плите.
- Упаду и разобьюсь, товарищ начальник безопасности?
Он, вроде бы, кивнул, но со спины было тяжело разобрать. Мужчина сосредоточил своё внимание
на омлете, запах которого теперь волновал и мой пустой желудок.
- А ты поймаешь?
Не знаю, зачем спросила. Наверное, из-за неуверенности, что Зайчиков именно тот, которому я
могу доверять в данной ситуации.
- Поймаю, - ответил таким же напряжённым голосом, как и все мышцы мужской спины после моего
неожиданного вопроса. – Омлет готов.
Мне захотелось сказать что-то приятное или хотя бы банальное «спасибо» за эту частицу
искренности и доброты в мой адрес.
По сути, мы друг другу никто, так что выполнять роль моего охранника и выручать из беды
Женю никто не просил, только если … Алина.
Имя подруги всплывает в моей памяти, как единственная более-менее подходящая отгадка на
этот сканворд. Я, конечно, заранее ей ничего не говорила, но её Кристофер, кажется, сам Папа
римский, который знает, о чём мухи беседуют на кучке навоза. Может быть, это моя подруга
подослала мне в защиту этого непоколебимого?! А когда я ей звонила, то просто разыграла
удивление на мою новость об отлёте из города.
Всё так запутано!
***
Омлет оказался на удивление очень вкусным или я слишком голодной, но в итоге в знак
благодарности повару все шуточки оставила при себе, так что ели в благоговении под лёгкий
звон столовых приборов.
Сейчас, когда ужин подходил к концу, меня всё больше волновал другой вопрос.
А где я буду спать?
И тут из вариантов – одна кровать на весь дом, рядом с которой склад боеприпасов. Решила
слегка прозондировать почву, пока хозяин дома методично жуёт и делает вид, что меня здесь
нет.
- Может, я всё-таки поеду в отель? На такси?
Евгений замер и поднял взгляд на меня.
- Нет.
Ну а кто сказал, что после принятия тазика омлета он подобреет и вообще станет лапочкой!
- Жень, я честно очень устала и завтра после обеда у меня уже первые два пациента
образовались, так что хочется хорошенько отдохнуть.
Глаза действительно слипались. Кажется, этот процесс начался ещё в середине ужина, а
теперь, когда тарелка опустела, я готова устроиться на ночлег даже на подоконнике.
Может, он мне снотворного подсыпал?
- Отдохнёшь.
- Где? – вырывается из меня вопль удивления.
Но на Зайчикова мои эмоции как с гуся вода. Ровно и безоблачно.
Спокойно встал, собрал грязную посуду, убрал в посудомойку и даже цикл мойки запустил.
- Женя! – не выдерживая бесконечной паузы, капризно зову этого противного и молчаливого.
Шкаф Шкафович закидывает кухонное полотенце на своё плечо и, делая шаг к столу, склоняется
надо мной. Одна его ладонь обхватывает спинку моего стула, а вторая, громко шлёпая, ложится
на стол. Теперь я в подобии ловушки его тела.
- Если ещё раз полезешь в шкаф или мои вещи, то свяжу и кляп в рот вставлю. Договорились? –
интимно на ушко шепчет Зайчиков, но я не ведусь на его ласковый говор.
Нифига себе договор!
- А в туалет можно будет сходить? Или это будет расцениваться как проникновение на частную
территорию ваших ягодиц и прочих половых органов?
- Лиля… ты снова начинаешь? – уже громче и более нервно шипит Евгений.
- А так я и не заканчивала. Просто не хочется из-за ерунды потом связанной спать.
Я краем глаза видела, как сжались его пальцы в кулаки, а его дыхание, сменилось на
прерывистое и горячее.
Ох, и снова разбудила ты, Лиля, в зайце дракона! Ну что сделать… если я такая.
- Тогда можешь вот тут спать. На стуле, - рявкнул Женя и, оттолкнувшись от меня как от
прокажённой, ушёл с кухни.
Судя по звукам на второй этаж.
Обидно. Шмыгнула носом, но ничего не поделаешь, сама виновата. Хоть я к нему в гости не
напрашивалась. Сам привез.
Папа говорит, что у меня нет чувства такта. Вот никогда не понимала, зачем я должна гнуть
себя под чьё-то мнение?! Кому не нравится, то дверь на выход всегда открыта.
Подтянула колени и, обняв их, уложила свою неспокойную голову поверх. Чтобы во сне не
грохнуться, прислонилась боком к прохладной стене. Вспомнила было про широкий подоконник, но
идти было лень, да и от чувства обиды решила остаться на указанном мне месте.
Я ещё при случае припомню этому Ушастику мои неудобства и его гостеприимство.
Как ни странно, но сон взял надо мной верх буквально за пару минут.
Я отключилась, как компьютер без электричества, и проснулась от чувства, что падаю.
Резко открываю глаза, ожидая боль от удара об пол, но ничего не следует. Мне мягко и вокруг
темно. Ничего не понимая, пытаюсь сесть, но меня тут же укладывает обратно на спину чья-та
рука.
- Лиль, спи дальше.
Вроде бы, голос Шкафовича, но слишком мягкий. Поворачиваю голову на источник звука и вижу
неясные очертания его лица. Точно Женя.
- Почему так темно? – уже расслабляясь, спрашиваю, что никак не могу понять.
- Ночь.
Я закрываю глаза, но его ответ меня не устраивает.
- Даже ночью кошки серые, а тут совсем темно.
- Я не люблю спать при свете.
- Спи при Наташе, - автоматически выдаю ответ, но, получив нормальное объяснение этой
кромешной тьме, я снова начинаю засыпать.
- Я думал, тебя Лилия зовут.
Едва усмехаюсь, но мне нравится, когда Зайчиков отключает режим «радиомолчания» и в нём
просыпается юмор.
- Ага. Смешно.
- Ладно уже. Спи, а то верну обратно на стул.
Сплю, так как на стул теперь совсем не хочется. Кровать очень удобная, и меня даже близкое
присутствие мужчины не смущает.
- Зря ты пугал. В такой темноте я даже собственного носа не найду.
- Вот и хорошо. Спи, - добродушно отозвался Евгений.
- Я бы и сама в него не полезла. Не люблю оружие, оно убивает, - признаюсь ему я,
расслабленная добродушным настроем Шкафовича.
- А зачем в руки тогда взяла?
- Необычный пистолет. Старинный и очень красивый. Я решила, что вряд ли такой может быть
заряжен и наверняка уже давно не стреляет.
Женя вздохнул.
- Заряжен, вполне боевой экземпляр. Семейная реликвия.
Семейная … действительно, у него тоже ведь где-то есть семья. Я, глядя на него, как-то об
этом не задумывалась. Весь его общий вид говорил об одиночестве.
- А где твоя семья? Родители, братья, сёстры?