Страница 37 из 70
После тревоги и шума кухни этот коридор казался отделённым от остального Ротвальда. За дверями двигались люди, но сюда никто не входил. Свет одной лампы ложился на лицо Гектора, подчёркивал усталость и старый шрам у виска.
Он посмотрел на порванный рукав Беатрис.
— Когда перекладина сломалась, я подумал, что не успею вас удержать.
— Вы успели.
— Это не отменяет того мгновения.
Его голос стал ниже.
Беатрис вспомнила пустоту под ногами, натянувшийся канат и руку, сомкнувшуюся на её талии. Страх пришёл сейчас, когда опасность закончилась. Колени ослабли, а в груди появилась тяжесть, которую невозможно было устранить распоряжением или точным подсчётом.
— Когда вы вошли в дым за Милошем, — сказала она, — я решила, что снова останусь ждать человека, который обещал вернуться.
Гектор не спрашивал, о ком она говорила.
Корвин часто уезжал, ничего не объясняя. Беатрис ждала его не из любви, а потому, что вместе с его возвращением приходило понимание, чего следует опасаться дальше. Ожидание Гектора было другим. Она хотела увидеть его живым, услышать его голос и убедиться, что золотой огонь не погас среди дыма.
Гектор приблизился.
— Я вернулся.
— Вижу.
— Беатрис.
На этот раз её имя прозвучало без приказа и тревоги.
Она подняла лицо.
Он не коснулся её сразу. Остановился так близко, что между ними оставалось пространство для отказа. Беатрис видела копоть на его щеке, след усталости под глазами и пульс у основания шеи.
Она могла отступить.
Вместо этого положила ладонь на его грудь. Под тонкой тканью рубашки ощущалось сильное, неровное движение сердца.
Гектор накрыл её руку своей.
— Скажите, чтобы я остановился.
Беатрис не сказала.
Он наклонился и коснулся её губ.
Поцелуй оказался коротким, осторожным и совсем не похожим на то, что Беатрис помнила о супружеской близости. Гектор не удерживал её, не требовал ответа. Он лишь на мгновение позволил страху, облегчению и накопившемуся между ними напряжению стать прикосновением.
Беатрис ответила прежде, чем успела подумать.
Её пальцы сжали ткань его рубашки. Гектор коснулся ладонью её щеки, и поцелуй стал глубже ровно настолько, чтобы она почувствовала его тепло и собственное желание не отстраняться.
Первой остановилась Беатрис.
Она сделала шаг назад. Ладонь Гектора опустилась, не пытаясь вернуть её.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Этого не должно было произойти, — сказала она.
— Почему?
— Вы всё ещё проверяете, была ли я сообщницей Корвина.
— Да.
Прямой ответ болезненно вернул ей ясность.
— А я всё ещё не знаю, доверяете ли вы мне или только нуждаетесь в ключах.
Гектор провёл большим пальцем по собственной ладони.
— Я доверил вам людей крепости.
— Но не своё решение обо мне.
— Для него нужны доказательства.
— Именно.
Она поправила порванный рукав.
— Мы оба устали и едва не погибли. Это объясняет произошедшее.
— Объясняет, но не отменяет.
Беатрис отвела взгляд к лестнице.
— Не пытайтесь придать этому больше смысла, чем мы можем выдержать.
— А вы не пытайтесь сделать вид, что смысла не было.
Она посмотрела на него снова.
— Нам нужно найти ключ.
— Согласен.
Он принял отступление, но не согласился забыть поцелуй. Беатрис была благодарна ему за первое и испугана вторым.
По лестнице спустился Феликс. Увидев их, он замедлил шаг. Его взгляд перешёл с лица Беатрис на порванное плечо Гектора, затем на расстояние между ними.
— Я помешал обсуждению хозяйственных вопросов?
— Докладывайте, капитан, — сказал Гектор.
Феликс сохранил серьёзное выражение.
— Главная дверь архива закрыта. Печать не повреждена. В комнате печатей обнаружили открытую решётку, хотя до прибытия комиссии она была заперта. Внутри отсутствует один ящик.
— Какой? — спросила Беатрис.
— По описи — документы западных служебных ворот за последние два года.
— Именно тех ворот, которые разрешали открыть распоряжением с моей подписью, — сказала она.
— Да.
Гектор направился к лестнице.
— Осмотреть тайный коридор со стороны архива. Все следы сохранить.
— Люди уже там.
— Кто им открыл комнату печатей?
— Гарнизонный ключ. После пожара замок начал принимать его.
Беатрис коснулась кармана, где лежала связка.
— Значит, серебряный ключ использовали и вынули. После этого крепость вернула военному замку обычные правила.
— Или человек внутри открыл решётку со стороны коридора, — предположил Феликс.
— Ящик тяжёлый? — спросил Гектор.
— Двое солдат поднимут без труда.
Беатрис вспомнила полосу на полу тайного хода.
— Его тащили по металлическим направляющим к большому залу. Следы шли от архива в нашу сторону.
— Но вход в зал закрылся, — сказал Феликс.
— Возможно, вор вышел раньше, а коридор оставил открытым, чтобы мы нашли следы.
— Зачем?
— Чтобы мы вошли и оказались заперты во время пожара.
Гектор посмотрел на капитана.
— Кто знал, что мы идём в большой зал?
— Писарь в штабной комнате, караул у архива и двое посыльных госпожи Крофт. Они искали вас.
— Найдите всех четверых.
— Уже.
Феликс перевёл взгляд на плечо генерала.
— Вам стоит переодеться до встречи с комиссией.
— Сначала архив.
— До рассвета меньше часа.
— Поэтому не тратьте его на мой внешний вид.
— Госпожа Фелтон, — обратился Феликс, — вы способны убедить генерала?
— Сегодня я уже пыталась. Он считает плечо частью военного имущества.
— Оно и есть часть военного имущества, — сказал Гектор.
— Тогда капитан вправе требовать проверки повреждений.
Феликс кивнул.
— Я всегда знал, что перепись имущества принесёт пользу.
Гектор посмотрел на них обоих.
— Через десять минут встречаемся у архива.
Он поднялся по лестнице.
Феликс дождался, пока шаги генерала удалятся.
— Вы назвали его Гектором?
Беатрис посмотрела на капитана.
— Вы слышали?
— Нет. Но он назвал вас Беатрис, когда спрашивал, что произошло в коридоре.
— В котельной он уже делал это.
— Тогда генерал кричал через дверь. Сейчас он произнёс имя так, словно имеет право повторить.
— У вас много свободного времени, капитан.