Страница 13 из 70
Беатрис подошла ближе.
Боковая стенка выглядела цельной, но в резном узоре отсутствовал один лист. Она вспомнила тайник в кабинете Корвина: панель открывалась после нажатия на завиток.
— Попробуйте верхнюю ветвь, — сказала она.
— Откуда знаете?
— Корвин заказывал мебель с похожим устройством.
Гектор нажал на резную ветвь.
Ничего не произошло.
Беатрис опустилась рядом, рассматривая потемневший узор. На одном из листьев копоть была стёрта. Она надавила на него ногтем, и внутри тумбы щёлкнул механизм.
Панель выдвинулась на несколько пальцев.
Гектор открыл её полностью.
В тайнике лежала кожаная папка, обёрнутая плотной тканью. Огонь опалил наружный край, но внутренние бумаги сохранились. Гектор вынул папку, положил на свободный участок пола и развязал почерневший шнур.
Первый лист содержал старый список работников крепости. Второй оказался ведомостью расходов. Затем пошли письма без подписей, в которых обсуждались поставки и замена караула у западных ворот.
Феликс принёс вторую лампу. Мужчины склонились над бумагами, а Беатрис осталась рядом, не касаясь их. Она узнавала обороты, которыми пользовались управляющие в хозяйственной переписке, однако отдельные фразы выглядели странно. Слишком много внимания уделялось времени прибытия повозок, числу охранников и возможности провести груз без осмотра.
Гектор перевернул ещё один лист.
Рука остановилась.
Он развернул бумагу к свету и прочитал её до конца. После этого поднялся и протянул документ Беатрис.
— Ваша подпись?
Она сразу узнала росчерк.
Буква «Б» с удлинённой нижней петлёй, наклонённая «Ф» и короткая черта, которой она всегда завершала фамилию. Подпись стояла под распоряжением, написанным чужой рукой.
Беатрис приблизила лист к лампе.
«Предъявителя сего допустить к западным служебным воротам Ротвальда в ночь восемнадцатого дня зимнего месяца. Обоз с печатью дома Фелтон досмотру не подвергать. Ворота открыть после третьего ночного колокола и держать открытыми до завершения разгрузки».
Ниже стояла её подпись.
В ночь, указанную в распоряжении, Ульрих Штайн изменил маршрут и повёл отряд за задержанными припасами.
— Я этого не писала, — сказала Беатрис.
— Подпись ваша?
— Да.
— Тогда объясните, как она здесь оказалась.
Феликс забрал бумагу у неё прежде, чем пепел с рукава мог коснуться листа. Гектор не повышал голоса, но в комнате словно стало теснее.
— Я подписывала пустые хозяйственные бланки.
— Для чего?
— Корвин приносил их вместе со счетами. Он говорил, что документы нужно отправить утром, а писарь внесёт сведения позже.
— Вы ставили подпись на пустых листах и не задавали вопросов?
Беатрис посмотрела на обгоревший стол. В памяти возник кабинет их столичного дома, гладкая поверхность нового письменного стола и Корвин, который раскладывал бумаги ровными стопками. Он никогда не приносил один пустой лист. Всегда помещал его между обычными счетами, а если она замечала, говорил, что времени нет и её сомнения задерживают работу десятков людей.
Однажды она отказалась.
В тот же вечер Корвин положил перед ней письмо с печатью дома Юдит. Внутри находилась расписка её мужа о крупном долге, о котором сестра ничего не знала.
— У моего зятя были долги, — сказала Беатрис. — Корвин выкупил расписки.
— И угрожал потребовать выплату?
— Угроза была серьёзнее. Он мог обвинить мужа Юдит в растрате средств, потому что часть долгов появилась после неудачного торгового дела. Корвин имел нужных свидетелей и документы.
— Вы уверены, что документы были настоящими? — спросил Феликс.
— Тогда я не могла рисковать.
Гектор взял распоряжение у капитана.
— Сколько листов вы подписали?
— Не знаю.
— Десять? Двадцать? Сто?
— За пятнадцать лет их могло быть много.
— И вы ни разу не попытались остановить мужа?
Вопрос заставил Беатрис поднять голову.
— Я отказывалась.
— До тех пор, пока он не называл имя вашей сестры?
— Иногда он называл и другие имена.
Гектор прошёл к столу и положил бумагу на кожаную папку.
— Из-за одного такого листа открыли ворота крепости.
— Теперь я это вижу.
— Через эти ворота могли провести людей, оружие, документы. Могли подменить припасы, из-за которых Ульрих изменил маршрут.
— Вы полагаете, мне легче от этого, чем вам?
Гектор повернулся. В его лице появилась та же неподвижность, которую Беатрис видела на площади.
— Я полагаю, что вы знали, с каким человеком жили.
— Знала.
— И продолжали подписывать.
— Да.
Одно короткое признание оказалось тяжелее всех оправданий, которые Беатрис могла бы придумать. Она не участвовала в замыслах Корвина, но её рука дала им возможность действовать. От этой правды невозможно было укрыться за угрозами и страхом.
— Почему вы не рассказали о Юдит суду? — спросил Феликс.
— Следствие не нашло людей, приходивших к Корвину. Если среди них есть тот, кто подделывал расписки или помогал ему давить на мою сестру, её имя не должно было появляться в открытом протоколе.
— Вы решили защищать её, позволив обвинить себя, — сказал Гектор.
— Я решила не отдавать им ещё одного человека.
— Возможно, вы просто придумали удобное объяснение, когда увидели документ.
Беатрис ощутила, как усталость, которую она удерживала весь день, сменилась гневом. Он не придал ей сил, зато помог выпрямиться.
— Тогда арестуйте меня.
Освальд переступил с ноги на ногу. Феликс взглянул на генерала, ожидая приказа.
— Это ваша крепость, — продолжила Беатрис. — У вас есть распоряжение с моей подписью и причины считать меня виновной. Отстраните меня от ключей, верните во внешний двор и объясните королю, почему внутренние помещения снова закрылись.
— Вы ставите условия?
— Я предлагаю вам действовать в соответствии с вашими убеждениями. Если вы считаете меня сообщницей, доверять мне хозяйство опасно. Если допускаете, что я говорю правду, прекратите требовать признания, которого не существует.
Гектор смотрел на неё несколько долгих секунд.
Лампа в руке Феликса потрескивала. За стеной глухо двигался воздух в старой трубе. Беатрис слышала собственное дыхание и старалась не опускать взгляд.
— Ключи остаются у вас, — сказал генерал.
— Почему?
— Потому что без вас крепость закрывается.