Страница 35 из 87
— Суммарная пиковая мощность при работе обоих три тысячи двести киловатт, — подсчитал Прометей. — Это перекрывает потребность с запасом более семидесяти процентов. Масса двух двигателей около пятисот пятидесяти килограммов с учётом обвязки. Экономия массы по сравнению с тремя дизелями более полутора тонн.
— И отсутствие этих полутора тонн улучшает манёвренность. Это скорость. Это жизнь пилота, — я провёл линию под силовым отсеком. — Вот за это я и выбираю турбину.
— Однако необходимо учесть ряд существенных недостатков, — произнёс Прометей тем тоном, который я уже научился распознавать как «сейчас будет длинный список проблем».
— Давай, — я скрестил руки на груди.
— Первое. Расход топлива, — Прометей перебросил мне сравнительную таблицу, я вывел её на соседнюю панель. — Турбовальный двигатель ТВ3–117ВМА-СБМ1В в номинальном режиме потребляет около трёхсот литров авиационного керосина в час. Основной форсированный порядка трёхсот сорока. Резервный на малом газу около шестидесяти. Суммарно при штатной работе получается четыреста литров в час. Для сравнения: два дизеля КамАЗ-740 на «Сольпуге» суммарно потребляют порядка пятидесяти-шестидесяти литров дизельного топлива в час.
— Это на полном номинале основного, — возразил я. — На маршевом ходу, когда машина спокойно идёт со скоростью двадцать-двадцать пять в час, потребность кинематики процентов тридцать от пика. Основной двигатель дросселируется, резервный стоит в режиме ожидания. Расход падает до ста пятидесяти-ста восьмидесяти литров в час. Это всё равно много. Но «Арахна-П» — это не марафонец, а спринтер.
— Второе. Шум, — продолжил андроид методично. — Газотурбинный двигатель в рабочем режиме создаёт уровень шума от ста десяти до ста двадцати пяти децибел. Машина будет слышна на дистанции нескольких километров.
— Пусть слышат, — я невольно усмехнулся. — Свист турбины и грохот восьми стальных ног — это психологическое оружие. Когда на тебя несётся восьмитонный паук со скоростью пятьдесят в час, а на его корпусе торчит пушка от БТРа, тебе уже не важно, услышал ты его за два километра или за три. Но в целом, можно создать тихую модель с аналогом «Триады». Этим мы займёмся позже.
— Третье, — продолжил Прометей. — Тепловая сигнатура. Температура выхлопных газов турбовального двигателя от четырёхсот до шестисот градусов Цельсия. Любая система наведения с тепловой головкой самонаведения захватит платформу на максимальной дистанции.
— Экранно-выхлопное устройство, — ответил я, уже набрасывая на схеме. — ЭВУ. Принцип тот же, что на боевых вертолётах. Выхлопные газы смешиваются с холодным забортным воздухом в специальном смесителе, температура на выходе падает до ста пятидесяти-двухсот градусов. Плюс направляем выхлоп вниз, под корпус, между ног. Грунт и ноги экранируют ИК-след от наблюдателя на горизонте. Не идеально, но снижает дальность захвата тепловой ГСН раза в два с половиной. К тому же «Арахна-П» не стоит на месте. Она двигается. Быстро. Попробуй захватить тепловой головкой цель, которая мечется между руинами на пятидесяти километрах в час.
— Четвёртое, — сказал Прометей, чуть помедлив. — Топливо. Двигатели КамАЗ-740 работают на дизельном топливе, которое широко доступно. Турбовальный ТВ3–117 штатно работает на авиационном керосине марок ТС-1 или РТ. Доступность авиационного керосина в условиях постапокалипсиса существенно ниже.
Вот это был серьёзный аргумент. Я задумался.
— Ты прав, — сказал я после паузы. — Аэродромы — это не заправки, их мало. Но. Турбовальные двигатели семейства ТВ3–117 изначально проектировались с возможностью работы на различных сортах топлива. Авиационный керосин — штатное, но в руководстве по эксплуатации допускается кратковременная работа на дизельном топливе марки Л-62, оно же обычная летняя солярка. Ресурс двигателя при этом снижается, примерно на двадцать-тридцать процентов по межремонтному пробегу, из-за повышенного нагарообразования и других особенностей горения тяжёлых фракций. Мощность падает на пять-семь процентов. Но двигатель работает. Это штатно предусмотрено конструкцией на случай войны, когда аэродромы снабжают тем, что есть.
— То есть в качестве резервного варианта мы берём дизельное топливо, — уточнил Прометей.
— Именно. В идеале кормим керосином с военных складов, из аэропортов, с нефтеперерабатывающих терминалов. Керосин, кстати, хранится годами без деградации, в отличие от бензина. Если не найдём, переходим на солярку, которой полно на каждой второй АЗС. Теряем немного ресурса и мощности, но сохраняем подвижность. Компромисс, с которым можно жить.
— Пятое, — сказал Прометей. — Последнее. Воздухозабор. Газотурбинный двигатель потребляет значительный объём воздуха. Порядка шести-семи килограммов в секунду. Воздухозаборные каналы должны быть достаточно большими и при этом защищены от попадания пыли, грязи, мелких обломков. На наземной платформе, которая поднимает тучи пыли восемью ногами при каждом шаге, проблема усугубляется многократно.
— Двухступенчатая фильтрация, — ответил я, набрасывая воздуховоды на схеме. — Первая ступень инерционный пылеотделитель вихревого типа, как на танках. Забортный воздух закручивается в циклоне, тяжёлые частицы отбрасываются к стенкам и удаляются через эжектор. Вторая ступень кассетный барьерный фильтр. На Ка-32 уже стоит ПЗУ, я беру его конструкцию и масштабирую. Воздухозаборники размещаю в верхней части корпуса, по бокам от кабины, с защитными решётками. Дальше всего от грунта, чтоб меньше пыли.
Я вытер пот со лба и посмотрел на Прометея.
— Итого. Плюсы: колоссальная удельная мощность, экономия полутора тонн массы, компактность силового отсека, скорость и манёвренность, недостижимые для дизельной схемы. Минусы: расход топлива выше в разы, высокий уровень шума, мощная тепловая сигнатура, необходимость качественной фильтрации воздуха. — Я помолчал. — Для «Каракурта», «Тарантула» и «Сольпуги» — это избыточно и нерационально. Они тяжелее, им хватает дизелей, и им важнее экономичность. Но для восьмитонного пилотируемого штурмовика, которому нужна максимальная скорость при минимальной массе, турбовальник от Ка-32 подходит идеально. Это как разница между грузовиком и спорткаром. Разные задачи, вот и разные двигатели.
— Согласен с выводом, — сказал Прометей.