Страница 26 из 87
Женщины закивали с такой скоростью, будто у них начался припадок, и бочком-бочком проскользнули мимо, стараясь держаться как можно дальше от мохнатого чудовища. Олеся вздохнула. Ну почему все такие пугливые? Вот она, например, совсем не боится.
Из-за поворота вышел Никита.
Мальчик нёс в руках стопку каких-то бумаг, видимо, помогал старшей сестре и не хотел убирать в Хранилище, чтобы потом не искать. Читал он плохо, а призывать предметы по памяти толком не научился. Увидев Олесю с паучихой, Никита остановился. Не шарахнулся, как женщины, не побежал прочь. Просто замер, оценивая обстановку. Его взгляд скользнул по Черничке, задержался на её хелицерах, потом вернулся к лицу девочки.
— Привет, — сказал он спокойно. — Выгуливаешь?
— Ага! — радостно подтвердила Олеся. — Дядя Лёша её отпустил! Представляешь? Теперь она снова будет со мной! Я её так люблю, но папа не разрешает оставлять её в спальне ночью. Боится, что она меня всё же укусит. Но он вообще всех моих питомцев опасается, кроме Мики и Бузи. Но Бузю выпускать вообще не хочет, но я выпускаю! Смотри, какая она красивая!
Девочка тараторила быстро, почти взахлёб, перескакивая между темами. Никита снова посмотрел на паучиху. Та в ответ уставилась на него всем скопом своих блестящих глаз. Мальчик сглотнул, но не отвёл взгляда.
— Красивая, — согласился он сдержанно. — Главное, чтобы она тебя понимала.
— Она умная! — заверила Олеся. — Дядя Лёша сказал, что она почти как собака. Только паук. И ядовитая. И плюётся паутиной. Но это только если ей приказать. Черничка, поздоровайся с Никитой!
Паучиха чуть наклонила головогрудь, издала тихое «щёлк-щёлк» хелицерами и медленно протянула вперёд одну из передних лап. Никита замер, его глаза расширились. Лапа с мохнатым покрытием и острым коготком на конце зависла в воздухе перед его грудью. Олеся подтолкнула мальчика локтем.
— Она здоровается! Ну же! Дай ей ладошку!
Никита бросил на неё взгляд, полный сомнения, но осторожно, очень неторопливо поднял свободную руку и коснулся лапы паучихи. Прикосновение длилось долю секунды. Черничка тут же убрала лапу и, кажется, потеряла к мальчику всякий интерес.
— Ух ты, — выдохнул Никита, отдёргивая руку. — Она… тёплая.
— Конечно! Она же живая! — Олеся засияла от гордости. — То есть, у неё какой-то особый мутантский обмен веществ. Ну, как тебе?
— Жутковато, — честно ответил Никита. — Но круто. Только ты это… надо в читальный зал идти, Ира там всех собирает. И тебе тоже сообщение отправила.
— Ой, точно! — Олеся хлопнула себя по лбу. — Тётя Ира!
Девочка сразу же открыла сообщение:
От кого: Ира
Текст: «Через 15 минут жду всех в читальном зале. Будем обсуждать расписание занятий и помощь фракции. Не опаздывать!!!»
Олеся тяжко вздохнула.
— Заня-а-атия, — протянула она. — Снова сидеть и писать буквы. Я лучше бы с Черничкой погуляла. Или с Тенями. Они такие смешные! Но с ними лучше ночью. А один из них моль поймал! Вот такенную!
Девочка изобразила руками что-то размером с планшет.
— Моль? — переспросил Никита. — Откуда в отеле моль?
— Из шкафов, наверное, — пожала плечами Олеся. — Или из старых ковров. Я не знаю. Главное, что им понравилось. Они так чавкали! Ладно, пойдём, а то Ира будет ругаться.
Она уже развернулась в сторону читального зала, когда боковым зрением уловила движение. Там, в дальнем конце коридора, мелькнуло что-то маленькое, изящное, трёхцветное. Олеся замерла. Её сердечко пропустило удар.
Кошка. Та самая. Нашлась!
Она сидела на подоконнике и вылизывала лапку с таким видом, будто весь мир был её собственностью. Свет ламп играл на её гладкой шерсти, высвечивал рыжие, чёрные и белые пятна. Изумрудные глаза лениво щурились.
— Смотри! — выдохнула Олеся, хватая Никиту за рукав. — Смотри, это она! Та кошка!
— Какая кошка? — не понял мальчик, но уже насторожился.
— Настоящая! Обычная! Без шипов, с шерстью! Я её утром видела! Она от меня убежала! А теперь снова тут!
Кошка, словно услышав её слова, подняла голову. Уши дёрнулись, глаза сфокусировались на девочке, на мальчике, на огромной паучихе рядом с ними. Зрачки сузились в вертикальные щёлки. Хвост нервно задёргался.
— Кис-кис-кис, — прошептала Олеся, делая крошечный шаг вперёд. — Не убегай, маленькая. Я ничего плохого тебе не сделаю. Честно-честно. Я просто хочу с тобой дружить.
Кошка припала к подоконнику. Мышцы под трёхцветной шкуркой напряглись, готовые к броску.
— Олесь, — тихо позвал Никита, — может, не надо? Она какая-то странная. Не мутировавшая. Это вообще ненормально.
— Она просто дикая, — отмахнулась девочка. — Её никто давно не гладил. Но я её приручу. Вот увидишь.
Она сделала ещё один шаг. Этого оказалось достаточно. Кошка издала короткое возмущённое шипение, оттолкнулась от подоконника и стрелой метнулась по коридору.
— Сто-о-ой! — завопила Олеся и бросилась за ней. — Лови её! Черничка, за мной!
Никита, сам не понимая зачем, рванул следом. Паучиха засеменила восемью лапами, на удивление быстро для своего размера.
Кошка неслась как молния. Она петляла, уворачивалась, проскальзывала под ногами у редких прохожих, которые с криками шарахались в стороны. Трёхцветная шкурка мелькала в световых пятнах, словно живой калейдоскоп.
Олеся не отставала. Её сапожки «Тихого Следопыта» почти не издавали звуков, дыхание оставалось ровным, а глаза горели охотничьим азартом. Никита пыхтел сзади, но тоже старался не отставать. Черничка двигалась чуть в стороне, её лапы мягко стучали по ковру, а многочисленные глаза неотрывно следили за убегающей целью.
Кошка юркнула в боковой коридор. Олеся за ней. Никита за Олесей. Черничка за всеми.
Коридор был уже, темнее. Лампы горели через одну, создавая островки света и тени. Кошка неслась вперёд, не сбавляя скорости.
— Не убегай! — крикнула Олеся.
Паучиха подогнула брюшко. Её паутинные бородавки ожили. С тихим «пф-ф-ф» из них вылетела струя белой, липкой массы, которая в воздухе мгновенно превратилась в нить. Паутина ударила в стену в том месте, где секунду назад находилась кошка. Промах. Кошка вильнула в сторону, проскочив буквально в сантиметре от липкой нити.
— Почти! — воскликнул Никита.