Страница 11 из 76
— Но я думала, это какие-то бабкины сказки, — недоверчиво фыркнула она.
Я медленно покачал головой.
— Только не вздумай трепаться, Алиса, — добавил я заговорщицки, прекрасно зная, что она обязательно первым делом все выболтает Виталику и остальным.
Тем временем в конце коридора послышались мужские голоса.
— Они возвращаются, — тихо сказал я. — И лучше тебе быстро уйти отсюда и не видеть, что будет дальше. А главное, чтобы они тебя не увидели. Сама понимаешь.
Алиса понятливо кивнула и заспешила прочь по коридору, а я усмехнулся и вошел в комнату. Наклонился к Коляну и попробовал до него достучаться.
— Эй, — позвал я. — Ты меня слышишь, Коля? Николай, ау?
По тому, как сузились, а затем расширились его зрачки, я понял: он меня прекрасно слышал. Вот только ответить ничего не мог и продолжал все так же раскачиваться.
Поэтому я сказал так:
— Колян, я вижу, что ты меня слышишь. Давай, чтобы я знал, понимаешь ли, ты мне сейчас кивай: да или нет. Договорились?
Колян кивнул.
— Отлично, — удовлетворенно подытожил я. — Ты меня знаешь? Знаешь, кто я такой?
Колян опять кивнул, мол, «да».
— Вспомни: вы ко мне во флигель влезли по собственному желанию? — спросил я. — Или вам кто-то велел туда залезть и украсть этот порошок?
Колян ощутимо вздрогнул, и зрачки его расширились. Какое-то время он, зависнув, молчал и никак не реагировал на мой вопрос. Я уже решил, что он опять впал в полубессознательное состояние и ничего я от него не добьюсь, но потом он снова начал раскачиваться, а затем медленно покачал головой: «нет».
— То есть вам кто-то сказал туда влезть, да?
Колян кивнул: «да».
Теперь оставалось выяснить, кто это мог быть. Ну и как? Перечислять фамилии всех, кто живет в Морках? Не вариант.
Тут в комнату вернулись Япар с Ерофеем, а я продолжил допрос:
— Послушай, Колян, сейчас я буду называть фамилии тех, кто мог вам сказать, чтобы вы влезли ко мне во флигель. А ты, когда я назову правильную фамилию, кивни. Хорошо?
Колян кивнул.
Я начал перечислять. Первым назвал имя главы администрации Моркинского района Ласкина. Колян отрицательно покачал головой. Затем я припомнил толстого Пашку Косолапова, который работал на ижевских. — Колян показал, что «нет».
Пересилив себя, я сказал:
— Значит, Ачиков?
Колян опять продемонстрировал молчаливое несогласие.
Тут уж я вконец удивился и замолчал, не зная, что и спрашивать. На всякий случай перечислил еще знакомые мне фамилии, даже деда Элая и Чепайкина упомянул, но на все это Колян реагировал одинаково отрицательно.
— Ну, блин, тогда я даже и не знаю, — поморщился я и от отчаяния даже фамилию стримера Пашки Бабченко вспомнил — и тоже безрезультатно.
Допрос зашел в тупик.
Я уже хотел плюнуть и возвращаться к варягам-захватчикам во флигель, когда вдруг подал голос Ерофей:
— Ротозеев Валентин Захарович.
Сначала я не понял, потому что видел этого Ротозеева лишь раз в жизни и сразу даже не вспомнил. Но вот когда вспомнил, от неожиданности чуть не подскочил. Да ладно!
Я мог бы подумать на Ачикова, на Косолапова, да хоть на любого из вышеперечисленной братвы. Но вот на юркого заведующего домом престарелых не подумал бы никогда. А ведь стоило! Очевидно, что Ачиков и Ротозеев — друзья, и, вполне возможно, до заведующего дошли какие-то сведения, он поделился ими с закадычным приятелем, а тот подсказал, как меня «красиво» подставить. Дальше все было делом техники.
Я посмотрел на Япара.
— Что думаешь? Мог он?
Тот равнодушно пожал плечами и ответил:
— Легко. Они друзья. И с обоими я бы в поле срать не сел.
Хмыкнув, я начал прикидывать, как правильно разыграть то, что узнал. Что полученную информацию нужно повернуть против Ачикова и козе понятно. Вот только как сделать это грамотно и самому при этом не подставиться? Ведь Роспотребнадзор за хранение подобных веществ без специального разрешения и сертификатов, да еще и без сейфа, по головке меня явно не погладит.
И это еще очень мягко сказано. В общем, было над чем поломать голову.
— Сергей Николаевич! — осторожно окликнул Ерофей.
— А? Что? — Я вскинулся, выныривая из раздумий.
— Да я вот спросить хотел…
— Ну так спрашивай, — с интересом посмотрел я на Ерофея.
Интерес у меня к нему был не только профессиональным, но и чисто человеческим. Мой бывший алкаш-сосед уже вполне очухался. Федька в прошлый раз тоже приходил в себя, но больше напоминал если не кабачок, то как минимум патиссон из банки солений Алены Петровны, разве что патиссон говорящий.
А вот Ерофей Васильевич выглядел вполне даже сносно и почти нормально.
Он замялся, почесал затылок через копну давно немытых волос, а затем тихо спросил:
— Что с нами теперь будет, а, Сергей Николаевич? Что со мной будет?
О как!
Конечно, он боится полиции, не хочет попасть за решетку за кражу. Тем более там, помнится, отдельная статья — кража группой лиц по предварительному сговору. Караяннис бы и номер статьи с ходу назвал. Кроме того, к этому легко можно еще что-нибудь примотать, было бы желание. А уж с учетом того, что они и до этого обокрали меня, вытащив из дома Анатолия ноутбук, дубленку, портфель с документами и продукты…
Я посмотрел на испуганно ожидающего ответа Ерофея — и почему-то соврать, выкрутить эту ситуацию для своей пользы не смог. Сказал ему честно, глядя в измученные неопределенностью и Vasorelaxin-X голубые доверчивые глаза:
— Думаю, что тебе и твоим подельникам надо еще пару дней побыть здесь, чтобы мы присматривали за вами. Раз уж вы сдуру наелись этого порошка, кто его знает, как он на вас дальше подействует. Если бы вы просто его наелись, то ничего страшного: это обычная биодобавка. Примерно как протеин, который спортсмены в тренажерных залах пьют. Сам по себе порошок организму не вредит. И даже кое-какую пользу приносит. Но ведь вы запивали это все водкой. Кроме того, все были пьяные вхлам, и как оно сдетонирует, я вообще не берусь прогнозировать.
— А что может быть? — испугался Ерофей и покосился на замычавшего Федьку.
— Ну, ты же сам видишь. — Я показал на Коляна и Федьку. — Ты такой же сидел, причем очень долго.
— Как долго?
— Восьмой день пошел, — ответил я.
Ерофей икнул и обреченно уставился в стену.
— И жена твоя прибегала, тебя искала, — добавил я. — Скандалила.
— Ой, только не отдавайте меня Любке! — охнул Ерофей.
— Почему это? — прищурился я.