Страница 3 из 34
— Ты кто такой, чтобы нам указывать, как обедать? — прохрипел Ваал, обнажив клыки. Он был в том возрасте, когда иерархия в группе определялась способностью прокусить кому-то шею до самого позвоночника.
— Я тот, кто знает, где мадам Аспид прячет запасные слизистые конфеты, которые вызывают временную невидимость, — ответил Бессмертный, небрежно присаживаясь на край стола.
В зале наступила такая тишина, какой не бывает даже в гробницах забытых богов. Ваал медленно разжал когти, а Ксана перестала шипеть, и красный свет из-под её маски сменился на любопытствующий оранжевый. Слизистые конфеты мадам Аспид были легендой: они не только делали тебя невидимым для надзора, но и позволяли проходить сквозь стены, что было неоценимо, когда хотелось подложить кнопку из раскаленного свинца на стул директрисы.
— Ты врешь, — прошептал Ваал, хотя в его глазах уже вспыхнула надежда. — Никто не знает, где она их прячет. Даже старшие демоны из охраны пытались выкрасть их, но ended up в подвалах, отмывая котлы от слизи.
— Секреты — это валюта, Ваал, а я пришел сюда с очень толстым кошельком, — усмехнулся Бессмертный, поправляя манжеты. — Но сделка будет простой: вы обедаете спокойно, не пытаетесь откусить друг другу уши до конца трапезы, и я покажу вам тайник. Но только если вы расскажете мне, что на самом деле происходит с теми «светлыми стажерами», которые стоят в углах.
Дети переглянулись. В их маленьких, но уже искушенных умах закрутились шестеренки интриг. Шестилетняя Ксана подалась вперед, и от её маски посыпались мелкие искры.
— Они скучные, — прошипела она. — Стоят, как пни, и делают вид, что нас не существует. Но вчера... вчера один из них, тот, что с кинжалом, пытался поймать Азазеля в сеть из освященного льна. Он не просто «помогает с дисциплиной». Он охотится.
Бессмертный почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от профессионального любопытства. Он медленно перевел взгляд на одного из подростков-ангелов, застывших в нишах обеденного зала. Тот самый четырнадцатилетний парень с холодным взгляю не сводил с него глаз, и кончик его серебряного кинжала едва заметно вибрировал, словно взывая к плоти.
— Охотится, значит, — тихо повторил Бессмертный, возвращая внимание к детям. — А мадам Аспид в курсе, что её «помощники» пытаются превратить детский сад в заповедник по отлову демонов?
Ваал, чьи кошачьи уши дернулись, хищно прищурился.
— Мадам Аспид не просто в курсе, она им указывает, кого ловить, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Вчера она привела того высокого с кинжалом к нам в спальню. Она сказала, что Моракс слишком шумный и «занимает слишком много пространства в эфире». А потом она просто... указала на него пальцем.
Бессмертный вспомнил пухлого Моракса, который с таким энтузиазмом мучил призрака в классе некромантии. Маленький демон выглядел невинно в своей жестокости, но для ангела-охотника он был всего лишь целью, тренировочным манекеном для отработки удара в сердце. Схема вырисовывалась пугающе простая и циничная: Аспид продавала своих нерадивых или просто нелюбимых учеников в качестве «живых мишеней» для юных целителей и карателей из небесных сфер.
— Какая восхитительная жестокость, — прошептал мистер Бессмертный, и в его голосе прозвучала нотка искреннего одобрения, которая заставила детей-демонов на мгновение забыть о голоде. — Продавать своих учеников на корм амбициям небесных подростков... Мадам Аспид не просто директор, она настоящий предприниматель.
Он медленно поднялся с края стола, чувствуя на себе ледяной взгляд четырнадцатилетнего ангела. Тот всё ещё стоял в тени колонны, но теперь его пальцы не просто сжимали рукоять кинжала, а начали медленно вычерчивать в воздухе круг, едва заметный, из чистого белого света. Это была техника захвата — старая школа, прямолинейная и беспощадная.
— Послушай, Ваал, — Бессмертный наклонился к маленькому демону, понизив голос до заговорщического шепота. — Если вы хотите не просто конфеты, а способ сделать так, чтобы эти «святоши» сами начали бегать от вас в ужасе, вам придется стать моими глазами и ушами. Каждый раз, когда мадам Аспид указывает пальцем на кого-то из вас, вы должны сообщить мне об этом немедленно.
Ксана издала звук, похожий на хлопок лопающейся лавовой породы.
— А что нам за это будет? Кроме конфет? — спросила она, и из-под её маски вырвался тонкий струйка дыма.
— Кроме конфет? — Бессмертный прищурился, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то, что не имело никакого отношения к человеческой природе. — Я научу вас, как превратить их «святой свет» в топливо для ваших собственных проклятий. Представьте, что вместо того, чтобы убегать от сети из льна, вы сможете использовать эту сеть, чтобы вытянуть из ангела его сияние и использовать его, чтобы поджарить пятки мадам Аспид, пока она спит.
Ксана и Ваал замерли. Эта перспектива была куда более заманчивой, чем любой деликатес из кухни ада. Они переглянулись с таким выражением лиц, будто только что нашли карту сокровищ, которые состоят исключительно из хаоса и чужих страданий. В этот момент ангел у колонны закончил чертить круг; белая линия вспыхнула, и тонкая цепь из чистого света метнулась к лодыжке Бессмертного.
Он даже не посмотрел вниз. С легким, почти ленивым движением он просто переступил линию, и цепь, коснувшись его подошвы, с сухим треском лопнула, словно обычная бечевка. По залу пронесся разочарованный вздох ангела, а дети-демоны в едином порыве разразились издевательским хохотом.
— Слишком медленно, пернатый! — завизжал Ваал, вскакивая на стол и размахивая кубком с кровью. — Моя бабушка-суккуб двигалась быстрее, когда пыталась укусить почтальона!
Глава вторая
Четырнадцатилетний ангел, которого звали Кастиэль, не привык к таким пощёчинам. Его лицо, безупречно симметричное и холодное, как полированный мрамор, исказилось от ярости. Он сделал резкий выпад вперёд, и серебряный кинжал прочертил в воздухе ослепительную дугу, целясь точно в плечо мистера Бессмертного. Однако воспитатель в последний момент сместился в сторону с такой естественностью, словно его тело было сделано из жидкого дыма. Кинжал с лязгом вонзился в массивную каменную столешницу, расколов её надвое и отправив фонтан из остатков крови грешников прямо на белоснежную тунику Кастиэля.