Страница 9 из 58
Глава 5. Милые дракончики мило виляют хвостиком
(Алания)
Как оказалось, высокого звали Лео Амати, а коренастого — Эйдан Данте. Они были на год младше Маркуса. Звали его «старший» и, в отличие от Лорда Дракончика, были вполне себе милыми. Любили пошутить и подколоть «старшего». Маркус же держал маску строгости из последних сил.
У Вивиен и Лео отношения были напряжёнными. Видимо, они недолюбливали друг друга ещё со младших курсов. Но подробностей я так и не выяснила. Было бы странно спрашивать в лоб — ведь Алания и так всё должна была знать о том, что происходит с её подругами. Насколько я поняла, у них была негласная гонка в магических предметах, постепенно переросшая в холодную войну.
Я отобрала самые лучшие листья смородины, корни солодки и лунного цветка. Как было написано в «Путеводителе по зельям» — чем меньше ингредиентов, тем устойчивее эффект. Видимо, настоящая Алания свято следовала этим правилам.
– Что ты делаешь? – поинтересовался Эйдан, подходя ко мне.
– Варю зелье, которое сама придумала, — коротко ответила я, помешивая листья смородины в котле.
От него шла сложная система трубок, что собирала эссенцию в колбочку. В идеале из одного большого котла должно получиться всего сто граммов зелья. Что меня всегда немного расстраивало.
– И какой эффект? – допытывался Эйдан.
– Увидишь, — загадочно ответила я.
Мелко покрошила корень солодки, а корень лунного цветка натёрла на тёрке в жидкую кашицу. Варить всё это предстояло около трёх часов, чтобы успел собраться и стечь конденсат.
Я сосредоточенно следила за каждой капелькой, что медленно стекала по трубочкам. Когда услышала глухой хлопок.
Лабораторию заволокло едким дымом. Кто-то открыл окна. Меня вдруг подняли за пояс и вынесли на улицу.
– Что произошло? – раздался над головой грозный голос Маркуса.
– Её надо спросить! – кашляя, пожаловался Лео.
Я проследила за его рукой.
– Ох, — вырвалось у меня, когда я увидела Вивиен, кашляющую, со слезящимися глазами и взъерошенными волосами.
Она пыталась вытереть слёзы кулачками и открыть покрасневшие, опухшие глаза, но, вероятно, делала только хуже.
Не выдержав, Лео убрал её руки, приказав не трогать ими лицо. Промокнул чистой питьевой водой свой платок и принялся мягко протирать ей глаза. Вивиен глухо ругалась, но не сопротивлялась.
– Она практиковала «Двойник», но взорвала ложку, — холодно отозвалась Теа.
– Предательница, — обиженно отозвалась Вивиен и показала ей язык.
Я же только сейчас заметила, что вновь находилась на руках Лорда Дракончика. Подняла голову, встречаясь с кристально-голубыми глазами. Маркус тут же покраснел и невольно разжал руки. Взвизгнув, я рухнула ему под ноги, отбив копчик.
– Прости, — виновато отозвался он, тут же присаживаясь рядом. — Могу я… я… — он замялся, как мальчишка.
Его руки излучали тепло, словно состояли из огня.
Читала я немного про физиологию драконов. От сильных эмоций или при использовании критического количества маны температура их тела повышается. Влага может испаряться, одежда — сгореть. Или же они могут обрести истинную форму.
Маркус кашлянул, прикрыв рот рукой.
– Нет, то есть, — хрипло проговорил он и поднялся. — Давай, я помогу тебе встать…
– Лорд Дракончик, да ты прям джентльмен, — хмыкнула я.
Прозвучали мои слова в полнейшей тишине. Лишь лёгкий порыв ветра всколыхнул траву. Но даже он затих.
Четыре пары глаз повернулись в нашу сторону. Вивиен приоткрыла глаза в тонкую щёлочку — лишь бы увидеть ту самую реакцию Маркуса. Лео коротко хихикнул.
Однако Лорд Дракончик повёл себя достойно. Взял мою руку и дёрнул на себя. Я ахнула от неожиданности и, поднявшись, оказалась в его объятиях. Очень. Очень горячих.
– Не смей больше так меня называть! — прошипел он угрожающе.
– Или? — прищурилась я.
Его взгляд забегал по моему лицу.
Маркус тут же отпустил меня, сдержанно поправил форму и сделал шаг назад.
– Тебе нужно условие? — поинтересовался он, взглянув на меня сверху вниз. Я вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной под этим взглядом. — Тебе ведь важно изучать зельеварение. В твоём табеле много связанных с ним дисциплин.
Я примирительно подняла руки.
– Хорошо-хорошо, Лорд… то есть Маркус. По имени-то тебя можно называть?
Немного поразмыслив, он всё же кивнул.
Что ж. Угрожаешь мне? Ладно.
Ла-адно.
Я терпелива. До момента, пока не сварится зелье.
Дождавшись, когда лаборатория полностью проветрилась, мы вернулись к своей работе. К тому моменту эссенция набралась на одно применение.
В удобный момент я незаметно добавила несколько капель в бокал с водой Маркуса. Он, конечно, заметил, что я подозрительно себя веду, но выпил.
Ничего не произошло. И сначала я расстроилась, что месть не удалась. Однако спустя минут десять мучительного ожидания я заметила миленький чешуйчатый хвостик, что появился у Лорда Дракончика.
Если верить записям настоящей Алании, это своего рода индикатор настроения. Видим он всем, кроме обладателя.
Я отвернулась, чтобы скрыть победоносную улыбку. А потом и вовсе заперлась в кладовке, не в силах подавить восторженный смех. В поместье Веритас не на ком было экспериментировать. Мира хоть и помогала мне, но пробовать отказывалась. Эмма была слишком страшна, чтобы проверять на ней что-то. А Ливию было просто жалко.
Мало того, что у меня получился авторский непроверенный рецепт, так ещё и хвостик выдавал настоящее настроение хозяина. Невозмутимое, серьёзное лицо, спокойный, слегка ленивый голос — на контрасте с приподнятым, виляющим хвостиком.
До конца дня Маркус так и не понял, почему, глядя на него, все еле сдерживали улыбки. На удивление, ни Лео, ни Эйдан меня не сдали.
В комнату я вернулась поздно. Уставшая, засыпающая на ходу. Едва коснулась подушки, сразу заснула, не раздеваясь. Сил больше ни на что не было. Даже не заметила, что и Миры нигде не было.
А на утро обнаружила письмо от родителей. Я в Академии всего пару дней. Неужели так быстро соскучились?
Насколько я успела узнать чету Веритас, они не очень-то жаловали своих детей. Относились, хоть и не жестоко, но достаточно холодно, чтобы сразу понять: мы с сестрой для них — просто живой актив.
Алания — для замужества с родом Сальваторе.
Ливия — для замужества с каким-нибудь другим знатным родом. Сестру спасало лишь то, что ни матушка, ни отец ещё не определились.