Страница 53 из 58
Она поднялась, пошатываясь на своих тоненьких неустойчивых ногах. Я учуял запах крови, что исходил от неё. И в груди поселилась странная жалость. Она подняла руку, без опаски шагнула ко мне.
Я склонил голову, вдыхая аромат трав и древесной коры, что пробивался сквозь запах металла её крови. Ткнулся носом в её маленькую ладонь.
– Матушка не выпустит тебя из гнезда, пока ты не научишься принимать людскую форму, — назидательно твердил мне старший брат, когда я только вылупился из гнезда. — Если мы не будем как они, люди продолжат нас бояться. А мы хотим жить в мире и гармонии. Поэтому ты должен забыть своего дракона, Маркус.
Я считал его слова истиной. Обращение приравнивалось к нарушению закона. Дикостью, недостойной нас. Недостойной жизни в цивилизации. Жизни рядом с людьми.
Я считал, что люди презирали нас и боялись лишь потому, что думали, мы в любой момент можем вернуться к своей истинной ипостаси. Они не разбирались. Не понимали нас.
Но глядя на неё.
Глядя на Аланию…
Я думаю, есть те, кто готов принять нас даже с внутренним диким зверем.
* * *
*«Od commemahé do pereje salabarotza kynutzire fabaonu, od zodumebi pereji od salabarotza: niisa, eca, dorebesa na-e-el od zodameranu asapeta vaunesa komesalohé». — И я свяжу тебя в огне серы, смешанной с ядом, и в морях огня и серы; выходи поэтому, повинуйся моей власти и появись перед этим кругом.
**Gohus adana — я говорю: повинуйся. По крайней мере я бы так перевела этот кусок. Ибо adana — повиновение, покорность.