Страница 66 из 383
Он убрал полотенце, я покраснела, но оно полетело на пол, и Лука даже не взглянув на него положил руку мне на живот.
– Насколько все плохо?
Я положила голову на подушку:
– Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножей и пуль?
– Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько больно?
– Сейчас? Пять.
Лука напрягся, опустился рядом со мной, обнял и внимательно осмотрел мое лицо.
– А во время?
Я избегала его взгляда:
– Если десять – это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь.
– Правду.
– Десять, – прошептала я.
Лука сжал челюсть:
– В следующий раз будет лучше.
– Не думаю, что могу снова так скоро.
– Я не имел в виду сейчас, – твердо сказал он, целуя меня в висок. – Некоторое время тебе будет больно.
– По шкале от одного до десяти как быстро и сильно ты двигался? Правду, – подражала я его словам.
– Два.
– Два?
Должно быть он заметил мой шок, потому что Лука погладил меня по животу.
– У нас есть время. Я буду очень нежен.
– Не могу поверить, Лука-Тиски-Витиелло сказал «нежен», – сказала я, поддразнивая, чтобы разрядить обстановку.
Лука усмехнулся, погладил меня по щеке и наклонился:
– Это будет наш секрет.
Мою грудь переполняли эмоции.
– Спасибо, что был нежен. Никогда не думала, что будешь.
Лука хрипло рассмеялся:
– Поверь, никто не удивляется этому больше, чем я.
Я перекатилась на бок, поморщилась и прижалась к его плечу:
– Ты никогда не был нежным с кем-то?
– Нет, – с горечью ответил он. – Наш отец учил Маттео и меня, что любая нежность – это слабость. И в моей жизни не было места для этого.
Даже если слова хотели застрять у меня в голе, я произнесла:
– А как насчет девушек, с которыми ты был?
– Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на них.
Он говорил холодно и жестоко. Я поцеловала его татуировку, желая, чтобы он вернулся к тому, каким только что был. Он крепче прижал меня к себе.
– Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать. – Я затаила дыхание. Он расскажет мне о ней сейчас? – Но она покончила с собой, когда мне было девять.
– Мне очень жаль.
Меня подмывало спросить, что произошло, но не хотелось давить и заставлять прятаться за холодной маской. Я погладила его по щеке, похоже, жест его потряс, но отстраняться он не стал. Облизнув губы, постаралась засунуть подальше собственное любопытство.
– Все еще больно? – спросил он вдруг.
Я не сразу поняла, о чем он. Лука провел рукой мне по животу.
– Да, но разговоры помогают.
– Как это может помочь?
– Это меня отвлекает. – Я собрала свое мужество. – Можешь рассказать больше о своей матери?
– Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить моего отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе вены.
– Она не должна была оставлять вас с Маттео одних.
– Я нашел ее.
Я вздрогнула и уставилась на него.
– Ты нашел свою мать после того, как она порезала себе вены?
– Это был первый покойник, которого я увидел. Конечно, не последний. – Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего такого. – Пол был залит ее кровью, я поскользнулся и упал. Моя одежда пропиталась ее кровью. – Его голос звучал спокойно и отстраненно. – Я выбежал из ванной с криками и плачем. Отец встретил меня и надавал пощечин. Сказал мне быть мужиком и взять себя в руки. Я так и сделал. Больше я никогда не плакал.
– Это ужасно. Представляю, как ты был напуган. Ты был всего лишь мальчишка.
Он молчал.
– Из-за этого я стал жестким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.
Я это знала, видела, как отец воспитывал Фабио последние несколько лет. И это всегда разбивало мне сердце, когда младший брат должен был вести себя как мужчина, а не как мальчик, которым он был.
– Эмоции – это не слабость.
– Так и есть. Враги всегда целятся туда, где могут причинить тебе больше всего боли.
– И куда бы нацелилась Братва, если бы хотела причинить тебе боль?
Лука погасил свет.
– Они никогда не узнают.
Это был не тот ответ, на который я надеялась, но сил думать не было. Вместо этого я закрыла глаза и позволила себе забыться сном.