Страница 350 из 383
– Почему бы тебе не купить кухонный гарнитур, чтобы мы могли есть, как нормальные люди? – спросила я, когда стало ясно, что он не возражает против того, чтобы посидеть в абсолютной тишине. Его мысли, должно быть, были очень захватывающими, учитывая, сколько времени он проводил в раздумьях.
– Мне он был без надобности. Я не завтракаю и могу пить кофе стоя. И мы можем посидеть в гостиной, – сказал Гроул, указывая на стол перед нами.
– Я знаю, но было бы уютнее сидеть на кухне, чем перед телевизором за столом, который едва достает нам до колен.
Гроул пожал плечами.
– Мне многого не нужно.
Это было правдой.
– Ты что никогда не приглашаешь гостей?
– Мне некого приглашать.
– А как насчет семьи? – Я ступала на зыбкую почву, но пришло время узнать больше о человеке, который имел такую власть над моим телом.
– У меня нет семьи.
Но у меня была семья и мне нужно было вернуться к ним во что бы то ни стало. Я не могла себе представить, что навсегда останусь без своей семьи. От одной только мысли об этом у меня защемило в груди. Я бы сделала все, чтобы спасти семью, с которой меня разлучили. Я придвинулась немного ближе к Гроулу и прижала руку к его груди.
Гроул заглянул мне в глаза, сдвинув брови, затем опустил взгляд на мою руку. Казалось, он не знал, как реагировать. Я видела, что ему было неловко по тому, как напряглись его плечи, но он не оттолкнул меня.
– У тебя никогда не было семьи? – спросила это, чтобы отвлечься от беспокойных мыслей о моей собственной семье и о том, как мое собственное тело реагирует на Гроула.
Мои пальцы прошлись по шрамам на груди Гроула, шрамам всевозможных форм и размеров, которые обрисовывали карту его тела. Обвести рельеф его мышц это хороший способ успокоить нервы. Пока мои пальцы оставались в движении, поток моих мыслей, казалось, замедлялся.
– У меня была мать, – произнес он еле слышно.
Мои пальцы замерли на его ключице. Меня удивили его слова. Я, было, подумала, что он избегнет этой темы. Значило ли это, что он начал доверять мне?
Я подняла глаза, взглянув на его лицо, но он смотрел в потолок с непроницаемым выражением. Он не хотел, чтобы я видела его глаза, и это только подхлестнуло мое любопытство.
– Что с ней произошло?
Между нами очень долго царило молчание, и я начала беспокоиться, что упустила представившийся мне шанс завоевать доверие Гроула, когда он наконец произнес:
– Она умерла.
– Как? – спросила я. Рука Гроула машинально взлетела к горлу, но он не прикоснулся к себе. Казалось, он вообще избегал прикасаться к своему горлу, а не только к шраму.
– Ее убил человек, перерезавший тебе горло? – рискнула я высказать предположение.
На мгновение Гроул замолчал, и на какое‑то мгновение показалось, что он и вовсе перестал дышать.
– Верно. Он убил ее прямо у меня на глазах. Заставил меня смотреть, как она истекает кровью. Он тоже перерезал ей горло. Но сначала он перерезал горло мне в наказание ей. Он думал, что я умру быстро, но моя мать умерла через минуту, а я продолжал цепляться за жизнь. – В тоне его голоса сквозило сожаление, как будто он жалел, что не умер в тот день.
У меня пересохло во рту.
– А как насчет твоего отца? Где он был?
– Он жив.
Почему он не ответил на мой второй вопрос?
– Не могу поверить, что кто‑то мог так поступить с невинным мальчиком. – Я провела пальцем по буквам у него на груди. Эти слова, все его устрашающие татуировки начали обретать смысл.
– Я не был невинным, даже тогда.
Его слова грохотали у него в груди, и я ощущала их звучание под своей ладонью.
– Почему ты так говоришь? Сколько тебе тогда было лет?
– Пять.
Боже, как кто‑то мог так обидеть пятилетнего ребенка? Люди называли Гроула монстром, даже я думала о нем, как о монстре. Но тот, кто чуть не убил Гроула, когда тот был совсем маленьким мальчиком, был намного хуже.
– В этом возрасте все невинны. Никто не рождается плохим. Ты был совсем маленьким. Почему же ты не попытался выследить человека, который сотворил с вами такое? Ты уже не маленький мальчик из прошлого – теперь у тебя есть связи и власть. Я уверена, Фальконе закрыл бы глаза, захоти ты отомстить за свою мать.
Короткий смешок вибрировал в его груди. Маленькие волоски у меня на руках встали дыбом.
– Фальконе было бы не все равно.
– Почему? Это кто‑то, с кем он ведет дела?
Гроул встретился со мной взглядом, и выражение его глаз породило во мне ужасающую догадку. Но моя догадка не могла быть правдой…
– Фальконе был тем, кто все это сотворил, – сказал Гроул, указывая на свое горло.
Я убрала руку с его груди.
– Так, – медленно произнесла я. Было трудно подобрать правильные слова, да и вообще какие‑либо слова. – Фальконе убил твою мать и хотел убить тебя тоже, и ты решил работать на него? – Я хотела понять его, но как я могла понять что‑то подобное? Это было так далеко от нормальных человеческих отношений, что у меня голова шла кругом.
Гроул почти незаметно кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах мелькнуло что‑то такое, чего я бы не заметила несколько дней назад. Я становилась все более проницательной и привыкала к небольшим изменениям в выражении его лица.
– Почему же? – прошептала я. Зачем кому‑то хотеть работать на такого человека? Возможно, что‑то в Гроуле совершенно сломлено и уничтожено, учитывая, что ему пришлось наблюдать такие зверства в юном возрасте. Часть меня хотела протянуть руку к тому маленькому мальчику, крепко обнять его и сказать, что все будет хорошо. Но, во‑первых, я не была уверена, жил ли этот мальчик где‑то глубоко внутри Гроула, или он съежился со временем от тех ужасов, свидетелем которых стал. А во‑вторых, я осознавала, что буду вынуждена лгать этому мальчику. Гроул так мало хорошего видел в жизни! Этот мальчик превратился в монстра из‑за жестокого обращения и жестокости этого мира. Возможно, было бы лучше, если бы он вообще не выжил. Не только потому, что это избавило бы его от ужасов его жизни, но и во спасение тех многих, кого он замучил и убил ради Фальконе.
Я уже отчаялась ждать ответа от Гроула, когда он сказал:
– Потому что он мой отец.
Я сделала глубокий вдох.