Страница 347 из 383
Он снова уставился вдаль, словно потерявшись в прошлом. – Меня слишком долго звали Гроулом. То имя, которым меня звали раньше, больше ничего для меня не значит.
– Почему ты так говоришь? Это имя, которое выбрала для тебя твоя мать.
– Но мальчика с таким именем больше нет. Он давно умер.
– Так ты не против, что люди называют тебя Гроулом? Разве тебя не расстраивает, что люди ассоциируют тебя лишь со звуком твоего голоса?
– Гроул – это имя, которое вселяет в людей страх. Это имя, которое мне подходит. На данный момент. Это имя имеет вес и значимость, поскольку я так долго к этому шел.
– Но разве твое прежнее имя не лучше, чем имя, которое каждый день напоминает тебе о том, что с тобой произошло? – Мне хотелось выспросить у него подробности, но он уже напрягся, и у меня было такое чувство, что он не очень охотно поделится дополнительной информацией, если я спрошу его об этом сейчас.
– Мне не нужно напоминать. Я никогда этого не забуду. Оно у меня вот здесь. – Он указал на шрам у себя на горле. – И здесь, – добавил он, указывая на свой висок.
Я могла только догадываться, какие образы преследовали его по ночам. Возможно, именно потому он так легко справлялся с теми ужасами, которые происходили в его жизни сейчас, потому что ужасы прошлого затмевали все остальное. Некоторое время мы сидели в тишине, и каждый был погружен в свои мысли, пока Гроулу не пришлось уйти выполнять поручения Фальконе.
Он казался нетерпеливым, когда в тот вечер вернулся домой. Я отложила книгу на кофейный столик. Третью по счету, которую я прочитала. Гроул сразу же прошел ко мне в гостиную, но не сел, а вместо этого остался стоять в дверях. Он всегда старался держаться на расстоянии, за исключением тех случаев, когда мы были близки.
– У меня есть новости, – спокойно произнес он. – Фальконе сегодня немного выпил, а от этого он всегда становится словоохотливым. Он рассказал мне о твоей сестре. Ее спрятали в одном из его владений.
Я с шумом втянула в себя воздух.
– Он не сказал, где именно? И почему он прячет ее? Чего он от нее хочет? Что если они делают ей больно? – Я обхватила колени руками. Одна мысль о том, что моей сестре может быть причинен какой‑либо вред, терзала меня.
Гроул подошел ближе, явно чувствуя себя неловко из‑за того, что я огорчена. – Очень сильно в этом сомневаюсь. Твоя сестра слишком ценна как рычаг давления, чтобы причинять ей вред. Это не значит, что Фальконе не сделает этого, если сочтет, что насилие послужит его цели.
– Не понимаю. Каким целям? Что это значит?
– Фальконе нужно контролировать твою мать. И он угрожает ей тем, что отдаст Талию тому, кто причинит ей боль, так же, как отдал тебя. Твоя мать сейчас не в лучшем расположении духа. Очевидно, она чувствует себя виноватой из‑за того, что случилось с тобой, и сделала бы все, чтобы защитить твою сестру, поскольку не смогла защитить тебя.
– А в том нет ее вины.
Гроул криво ухмыльнулся. Возможно, потому, что мы говорили о нем как о некоем проклятии, но, честно говоря, именно поэтому Фальконе отдал меня ему – потому что все боялись Гроула.
– Чего я не понимаю, так это как моя мать может быть чем‑то полезна Фальконе. Она никогда не принимала непосредственного участия в делах отца. Она всегда была просто домохозяйкой. Единственное, что она знает, – это как организовать званый ужин и где приобрести лучшую пару обуви.
Я съежилась от того, как ужасно это прозвучало, но я говорила правду. Мне было непонятно, как Фальконе мог использовать маму в своих целях.
– Твоей матери не обязательно что‑то смыслить в бизнесе. Ее кровь – вот что имеет значение.
Я замерла:
– Что ты имеешь в виду?
Гроул пристально вглядывался в мое лицо, как будто не мог поверить, что я не понимаю.
– Твоя мать не из Вегаса. Она родилась в Нью‑Йорке, но сбежала с твоим отцом.
Я подозревала, что мать сбежала с отцом. Она намекала на нечто подобное. Но Нью‑Йорк? Я вспомнила те несколько раз, когда мы с мамой говорили о Нью‑Йорке. Она всегда избегала этой темы. Я никогда особо об этом не задумывалась, но теперь все встало на свои места. И все же это не проливало свет на то, почему она стала ценным активом для Фальконе.
Я уставилась на Гроула, сбитая с толку.
– Ты знаешь, кем был Сальваторе Витиелло? – спросил он, присаживаясь на подлокотник дивана, который заскрипел под его весом.
Сальваторе Витиелло? Все знали этого человека. Даже люди, не имевшие никакого отношения к мафии, знали, кто он такой. О его смерти писали во всех газетах.
– Естественно. Он был главой Нью‑йоркской семьи. Но теперь он мертв.
Гроул кивнул.
– Так и есть. А твоя мать – его сестра.
Я выпучила от удивления глаза.
– Моя мать состоит в прямом родстве с главой нью‑йоркской семьи?
– Так и есть. Я полагаю, что она и ее брат никогда особо не ладили между собой. Собственно, это стало еще одной причиной, по которой она уехала из Нью‑Йорка.
– Хорошо, но почему Фальконе должно волновать, была ли моя мать родственницей Сальваторе Витиелло?
– Потому что это означает, что она тетя нынешнего главы Семьи, и это превращает ее в идеальную кандидатуру для ведения переговоров.
– Я думала, семья из Лас‑Вегаса не хочет иметь ничего общего с семьей из Нью‑Йорка. Они ненавидят друг друга. Так всегда говорил мой отец.
– Это правда, – согласился Гроул. – Фальконе хочет, чтобы эта Семья канула в небытие, прихватив с собой Чикагскую группировку. Но его сила ослабевает. Русские слишком укоренились в Лас‑Вегасе. И теперь, когда Чикаго и Нью‑Йорк работают вместе, Фальконе опасается, что русские потеряют интерес к этим городам и бросят всю свою мощь на захват контроля над Лас‑Вегасом. Если Фальконе хочет удержать свой город, ему нужна поддержка других семей. А получить ее будет нелегко. За эти годы он нажил себе немало врагов.
Я фыркнула.
– Меня это не удивляет. Этот садистский ублюдок никогда по‑настоящему не заботился о том, чтобы работать с кем‑либо вместе. Почему Витиелло вообще должны допускать мысль о том, чтобы прийти на выручку Каморре?
– Из‑за твоей матери. По‑видимому, для Луки Витиелло семейные ценности не пустой звук. Или, по крайней мере, он стал ориентироваться на них с тех пор, как женился на Арии. Если ваша мать, будучи его тетей, свяжется с ним и попросит о помощи, шансы Фальконе будут намного выше, чем без нее.
– Почему же Фальконе раньше не просил мою мать об этом? Почему именно сейчас?