Страница 291 из 383
– Поймают. – Я не была Джианной. Я не протяну и месяц, даже неделю. Я не была бойцом. Я даже не хотела избавиться от этой жизни. Не было никакого шанса, что я сама долго протяну.
Но, может быть, я не буду одна. Ромеро может бежать со мной. Он знал, как скрыться от преследователей. Вместе мы могли бы справиться.
– Ты обдумываешь это, да? – спросил Фаби с мальчишеской ухмылкой.
– Не забывай о своем долге, – прошептала я. – Это предательства. Если отец узнает, он жестоко накажет тебя.
– Я все еще не член мафии.
– Но, как ты и сказал, это пока что. Они будут судить тебя так, будто бы ты уже мафиози. Это может означать даже смерть.
– Отцу нужен наследник, – ответил Фаби.
– У отца скоро появится молодая невеста, которая сможет подарить ему кучу детей. Может, в итоге ты будешь ему не нужен.
Фаби издал рвотный звук.
– Это будет так, словно он женится на тебе. Мерзость.
Я даже не могла спорить.
– Бенито Браски старше нашего отца, да?
– Не знаю. Выглядит он древним.
– Я пойду к себе, – отрешенно произнесла я. Мне нужно было поговорить с Ромеро. Фаби не последовал за мной.
Когда дверь моей комнаты закрылась, я на мгновение испугалась, что сейчас разрыдаюсь, но этого не случилось.
Я нащупала телефон в глубине моей дорожной сумки и набрала номер Ромеро. Мои руки дрожали, и когда он не ответил после двух гудков, как обычно делал это, я почувствовала, как меня охватывает паника. Он не знал, что я позвоню, но я все равно начала беспокоиться, что что‑то произошло. Или что он узнал о моей помолвке с Браски, и со мной покончено. Что если Лука знал обо всем? Вполне возможно, что отец рассказал ему по телефону, но Лука не стал упоминать об этом, чтобы Ария и Джианна не устроили сцену.
Я оставила голосовое сообщение и быстро сбросила вызов. Я не успела даже отложить телефон, когда на экране высветилось имя Ромеро. Глубоко вздохнув, я ответила.
– Лили, ты в порядке? Я был на встрече, потому телефон стоял на беззвучном режиме.
Я привалилась к стене, услышав голос Ромеро. Он успокаивал меня, но в то же время я осознавала, что могу потерять его, выйдя за Браски.
– Отец нашел мне мужа, – в итоге произнесла я. Это прозвучало так, будто бы я говорила о погоде, – абсолютно безразлично.
Ответом мне стала тишина. Я не слышала даже его дыхание. Я не смела произнести ни слова, хотя меня распирало от страха и отчаяния.
– Кто? – тихо спросил Ромеро. Мне было жаль, что я не могла видеть его лицо, понять его эмоции. Он звучал столь же отрешенно, как и я.
– Бенито Браски. Ты, наверное, не знаешь его, но…
Ромеро перебил меня.
– Я знаю его. Я встречался с ним на собрании в прошлом году.
– А, – отозвалась я и ждала продолжение, но Ромеро вновь замолчал. Почему он такой тихий? Неужели ему плевать, что я выхожу за другого мужчину? Может, он всегда думал об этом. Может, он никогда не относился к нам больше чем… к чему? К интрижке? Я чувствовала себя грязной, думая об этом. – Он намного старше меня.
– Знаю.
Конечно, Ромеро знал. Что я могу еще ему сказать?
– Я подумала, – неуверенно продолжила я. – Подумала, что мы могли бы…
Я даже не смела произнести эти слова.
– О чем ты подумала?
Я закрыла глаза.
– Я подумала, что мы могли бы сбежать. – Я съежилась, когда эти слова сорвались с моих губ. Могла ли я звучать еще более жалко и наивно?
– Это приведет к войне между Синдикатом и Нью‑Йорком, – произнес Ромеро как ни в чем ни бывало, будто бы это не имело к нему никакого отношения. Я даже не подумала об этом, но, конечно же, это первым делом вспыхнуло в сознании Ромеро. Семья всегда на первом месте.
Я такая дура. Мама всегда говорила мне, что мужчины готовы наобещать весь мир, лишь бы получить от тебя желаемое. Ромеро был добрым и любящим, и я отдала ему всю себя. Мое тело, сердце, каждую частичку. Я отдала все добровольно и не собиралась ни о чем жалеть, но было больно.
Я прикусила губу, готовая разреветься. Я чувствовала, как меня накрывает. Долго я не выдержу.
– Ты прав, – прохрипела я. – Я… – всхлипнув, повесила трубку. Затем засунула телефон в дорожную сумку и свернулась калачиком на кровати. Мое тело сотрясалось от рыданий, мои мускулы заболели, а горло начало жечь. Каждая моя клеточка стонала от боли, но ничто не горело так, как мое сердце. И что? Так наступит крах всему, о чем я мечтала?