Страница 282 из 383
Мама умерла с грустью в глазах и сожалением на губах. Не так я бы хотела закончить свою жизнь. Я бы не хотела, чтобы в последние часы моего существования в голове крутились вопросы «что если бы» и «как бы это было» и сколь прекрасной при других обстоятельствах могла бы быть моя жизнь. Я хотела Ромеро. Чтобы он стал моим первым, разделить с ним все, что только могла. Я знала, что даже если и пожалею – это ни в коей мере не сравнится с тем, как бы я жалела, если бы не рискнула. Я бы всю жизнь провела, гадая, каково это – стать единым целым с человеком, которого любишь. Порой стоит рискнуть, и Ромеро был человеком, ради которого можно идти на риск. Я только об этом и могла думать, наслаждаясь отголосками оргазма.
Ромеро навис надо мной, коснувшись поцелуем моих губ. Он собирался лечь рядом, как делал каждый раз, удовлетворив меня, но я удержала его за плечи.
– Этой ночью я не хочу останавливаться.
Ромеро застыл. Его темные глаза изучали каждую черточку моего лица, будто бы надеясь увидеть в нем хоть каплю сожаления, но я знала, что у него ничего не выйдет. Я провела так много ночей сомневаясь и желая его, и этой ночью я, наконец, получу то, что хочу. Конечно же, мне нужно было согласие Ромеро, но я чувствовала, что он не откажет. Хотя он и был ответственным и порядочным человеком, но в первую очередь он был мужчиной, который хочет меня. Я видела это в его глазах, и его эрекция была лишним тому доказательством.
– Лили, – прохрипел он, а затем прочистил горло. Я подавила улыбку. – Это недопустимо. Все, чем мы занимались прежде, можно скрыть, но после этого… Все узнают, что мы… перешли черту.
Я мягко рассмеялась.
– Перешли черту? – Я приподняла голову и поцеловала его. – Как это может быть неправильным?
Конечно же, я знала, что отец и масса других людей в нашем мире могут написать целый трактат об этом, но меня их мнение не волновало. Я не считала, что мы делаем что‑то плохое, и только это имело значение.
– Мы уже обсуждали это. Я не должен так поступать. Ради всего святого, я пообещал Луке защищать тебя. Как я могу разрушить твою жизнь?
– Ты не разрушаешь мою жизнь. Я хочу этого, разве мое желание не важно?
– Конечно, важно.
Я прижалась к Ромеро.
– Я хочу тебя. Только тебя. Хочу, чтобы ты стал моим первым. – На самом деле, я хотела, чтобы он был моим единственным. – Или ты не хочешь этого?
Ромеро усмехнулся, а затем поцеловал уголок моего рта и щеку, прежде чем вновь впиться в меня взглядом.
– Ты же знаешь, как сильно я хочу тебя. Я едва могу думать о чём‑то ещё.
Я крепче обхватила пальцами его возбужденный член.
– Знаю.
Ромеро тяжело вздохнул, а затем издал тихий смешок.
– Ты вертишь мной, как угодно. Так не должно быть.
Я улыбнулась. Мне нравилось знать, что у меня есть власть над таким человеком, как Ромеро. Но он имел не меньшую власть надо мной и моим сердцем. Это очень страшно, когда знаешь, что кто‑то может разбить твое сердце лишь парой слов. Любовь вообще пугающая штука.
– Я хочу, чтобы ты был моим единственным, Ромеро. Я больше никого не хочу. Прошу.
Ромеро вновь меня поцеловал, на этот раз яростнее, и легонько толкнулся в мою руку. Его член был горячим и твердым, и я не могла дождаться момента, когда почувствую его внутри.
– Уверена? – спросил он. За его словами скрывалась какая‑то неуемная сила.
– Да. Я хочу тебя.
Ромеро кивнул. Предвкушение и нервозность охватили меня. Я ожидала, что он будет отговаривать меня, но была рада, что он не стал этого делать. Сегодня я наконец стану его.
РОМЕРО
Я должен был стать голосом разума, тем, кто защитит Лили от меня и от самой себя, но я не был столь силен, как все думали. Лука доверял мне, потому что я был очень сдержан и предан. Он знал меня недостаточно хорошо. Доверие сквозило и в прекрасных голубых глазах Лили. Она хотела меня, и черт побери, я хотел ее больше всего на свете. Каждый ебанный раз, когда я трахал ее пальцем, я представлял, каково было бы погрузить в нее член, ощутить ее горячие стеночки вокруг него. Я не мог отказать ей. Может, если бы на ее лице была бы хоть тень сомнения, я бы задумался, но колебаний не было. Я вновь попробовал ее рот. Она была сладкой, нежной, невероятной. Хватка ее пальцев на моем члене усилилась, и она слегка толкнулась ко мне бедрами – приглашение, которое я с безумием хотел принять. Я оторвался от ее губ.
– Пока нет.
– Но, – начала она. Я скользнул рукой между ног Лили и раскрыл ее средним пальцем. Лили тихонько ахнула и распахнула бедра чуть шире. Всегда такая влажная для меня! В моей жизни были тысячи моментов, когда я ощущал свою силу, но понимание того, что я дарю Лили наслаждение, было круче всего. Она больше ничего не сказала, только прикрыла глаза и расслабилась, доверяясь мне. Я поцеловал ее грудь, затем подразнил сосок, пока медленно скользил пальцем внутрь и наружу. Ее дыхание ускорилось, но я сохранял неспешный темп. Я скользнул ниже и расположился между ее бедрами. Позволил себе насладиться видом того, как мой палец входит в ее совершенную, розовую киску.
Она была прекрасна. Я придвинулся ближе, не в силах тянуть еще дольше. Я дразнил ее клитор губами и языком, пока мой палец врывался в нее, все глубже и яростнее. Я мог чувствовать девственную плеву Лили каждый раз, как толкался. Я прижался языком к ее клитору и скользнул вторым пальцем внутрь. Прежде я этого не делал, и ее стеночки крепко стиснули меня. Дыхание Лили дрогнуло, и она слегка напряглась. Мой язык кружил вокруг ее клитора так, как ей больше всего нравилось, затем втянул его между губ и стал посасывать. Ее тело полностью расслабилось, она текла под моими пальцами. Я выбрал медленный ритм, слушая ее упоительные стоны и вздохи. Я мог бы слушать их вечно.
Я никогда не уставал дарить наслаждение Лили. В мире не существовало большего кайфа, чем ощущать, как Лили взрывается от удовольствия. Я понимал, что я – ее единственный мужчина. Мрачные мысли посетили меня. На самом деле она не была моей и никогда не будет. Однажды она будет вынуждена выйти за другого, того, кого выберет ее отец – и именно этот человек будет видеть ее такой. Беспричинная ярость охватила меня, но я отбросил эти эмоции. Неподходящее время для подобных мыслей. Я не хотел потерять контроль лишь потому, что позволил себе забрести на опасную территорию. Я хотел наслаждаться каждой долбанной секундой, особенно потому, что не знал, как много таких шансов нам еще выпадет.