Страница 258 из 383
– Я никому не расскажу, – пообещал я, прежде чем успел обдумать ответ. Зачем я пообещал это Лили? Лука и Семья – вот мой приоритет. Я должен был думать о последствиях того, что жена Консильери больна. Ослабит ли это его и Синдикат? Лука может подумать так. И не только он. Я должен был защищать Арию. Разве не моя обязанность рассказать ей, что ее мать больна? Сколько проблем начинается, когда думаешь членом. Все вечно идёт через задницу.
Лили удивленно наклонила голову.
– Не расскажешь?
Я прислонился к стене рядом с ней, гадая, как мне выбраться с этого перепутья.
– Но не думаешь ли ты, что тебе стоит рассказать сестре? Это ее мать. Она заслуживает знать правду.
– Думаешь, я об этом не думала? – отчаянно прошептала она. – Я хочу рассказать. Я чувствую себя такой виноватой, скрывая правду. Почему, ты считаешь, я прячусь в холле?
– Так расскажи.
– Отец будет в ярости, если узнает. Он на грани все это время. Порой кажется, нужен лишь маленький предлог, чтобы он пустил мне пулю в голову.
Она кажется чертовски напуганной из‑за отца. И этот ублюдок действительно способен на все. Я взял ее за руку.
– Он что‑то сделал тебе? Уверен, Лука придумает, как защитить тебя.
Какого хера я нёс? Скудери скорее вынудит Данте объявить Луке войну, если Лука заберёт его младшую дочь. Никому не стоит вмешиваться в проблемы других семей. Это было одно из главных правил в нашем мире.
– Отец не позволит, – весомо произнесла она. Лили и правда больше не была ребёнком. Этот мир слишком скоро уничтожит ее невинность. – Он ничего не сделает, но будет в ярости, если я пойду против его прямых приказов.
– Ты же знаешь свою сестру, она никому не расскажет.
– Тогда ей тоже придётся хранить этот секрет, она не сможет кому‑то рассказать о маме. Почему все так сложно? Почему у меня не может быть обычной семьи?
– Мы не выбираем нашу семью.
– В моем случае, даже будущего мужа, – пробормотала она. А затем покачала головой. – Не знаю, почему говорю все это. Это не то, о чем я должна сейчас беспокоиться.
Лилиана опустил взгляд на мою руку, которая все еще держала ее. Если Скудери или кто‑то из его людей наткнется на нас, у Скудери будет веская причина, чтобы взбеситься.
– Знаешь что? Расскажу, – вдруг решила Лили. Она выпрямилась и благодарно улыбнулась. – Ты прав. Ария заслуживает знать правду.
Она больше не прижималась к стене, мы стояли ещё ближе. Мне нужно бы сделать шаг назад, сохранять дистанцию, но вместо этого мои глаза застыли на ее губах.
Лили удивила меня, отступая.
– Спасибо за помощь. – Я следил за ней краем глаза, затем она ушла.
ЛИЛИАНА
Мое сердце бешено колотилось и не только потому, что я была наедине с Ромеро и едва заставила себя уйти, не поцеловав его, но и потому, что собиралась пойти против приказа отца. Может, Ромеро и не соврал и действительно ни о чем не расскажет моей сестра и Луке о маме, но почему он вообще собирался хранить секрет ради меня? Мы даже не друзья. Мы были друг другу никем. Эти мысли тяжким грузом осели в моей голове.
Будет лучше, если я сейчас расскажу Арии. Рано или поздно она все выяснит, и я хотела, чтобы человеком, который это сделает, буду я. Я нашла ее в гостиной с тарелкой прошутто в руках. Она разговаривала с Валентиной. Я направилась к ним. Валентина заметила меня первой. В ее зеленых глазах мелькнула жалость, и она улыбнулась. Неужели она знала обо всем?
Конечно же, да. Вероятно, отец тут же доложил все своему боссу Данте, а тот рассказал жене. Отец и другим рассказал? Он думает, что окружающие больше заслуживают знать правду, чем собственная семья?
– Привет, Вал, – произнесла я. – Могу я на минутку украсть Арию? Мне нужно поговорить с ней.
Ария вопросительно взглянула на меня, но Валентина кивнула. Я взяла сестру за руку и направилась из комнаты. Я не хотела, чтобы отец или мама что‑то заподозрили. Я заметила взгляд Ромеро. Он стоял рядом с Лукой и Данте, но смотрел в мою сторону. Он легонько кивнул мне, словно подбадривая, и каким‑то образом от этого невинного жеста я почувствовала себя лучше. На протяжении последних двух лет я считала, что к Ромеро я не испытывала ничего, кроме глупой влюбленности, но теперь я уже не была в этом так уверена.
– Лили, что происходит? Ты весь вечер ведешь себя очень странно, – прошептала Ария, пока мы направлялись в гостиную.
– Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
На лице Арии отразилось волнение.
– Что‑то случилось? Тебе нужна помощь?
Я повела ее наверх, в мою комнату. Как только дверь закрылась позади нас, я отпустила Арию и плюхнулась на кровать. Ария присела рядом.
– Это мама, – шепотом произнесла я. – У нее рак легких.
Может, мне не стоило обрушивать на нее все сразу, но разве можно подготовить человека к такой новости?
Ария уставилась на меня широко распахнутыми глазами, а затем прижалась к стене, тяжело выдыхая.
– Боже. Я заметила, что она выглядит измотанной, но посчитала, что виной всему очередная ссора с отцом.
– Они все еще ругаются, и это делает ситуацию лишь хуже.
Ария обняла меня, и какое‑то время мы сидели в тишине.
– Почему она сама мне не рассказала?
– Отец не хочет, чтобы кто‑то знал. Вообще, он запретил мне говорить тебе.
Ария отодвинулась.
– Запретил?
– Ему нужно держать лицо. Мне кажется, он стыдится болезни мамы. – Я колебалась. – Поэтому я не смогла рассказать тебе сразу же. Я не знала, что делать, но поговорила с Ромеро, и он убедил меня сообщить тебе.
Ария внимательно на меня посмотрела.
– Ромеро, хм?
Я пожала плечами.
– Ты расскажешь Джианне, когда вернешься в Нью‑Йорк?
– Конечно, – ответила Ария. – Ненавижу то, что она не с нами, – вздохнула она. – Я хочу обсудить это с мамой. Ей нужна наша поддержка, но как мы можем дать ее, если предполагается, что мы ни о чем не знаем?
Я пожала плечами.
– Ненавижу то, как ведет себя отец. Он так холоден с ней! Тебе так повезло, Ария, ты замужем за человеком, который заботится о тебе.
– Знаю. Однажды и у тебя будет так же.
Я и правда надеялась, что так будет. Жизнь с человеком типа моего отца была бы адом, который я бы не пережила.